Живая сила. Дневник ликвидатора - Мирный Сергей

Что ж я такого съел? Да ничего вроде… Странно.

Ой, опять!…

Медпункт! Я ж знаю, где палатка батальонного медпункта! Над ней белый флаг с жирным красным крестом развевается…

Только б она была открыта… Пару таблеток активированного угля – и все будет в норме. С кем не бывает…

Вход в палатку застегнут на пуговицы – продолговатые беленькие деревяшки. Вертикальный ряд до пола. Расстегиваю… Прохожу темный тамбур – на полусвет из шатра палатки. Пустота, чистота… Сбоку от окошка столик, прикрытый марлей. Приподнимаю… Скляночки, баночки, таблеточки… Роюсь… Активированного угля нет.

А больше тут и искать негде: топчан, покрытый клеенкой, и больше вообще ничего нет. Проклятье! Медпункт батальона радиационной разведки…

До завтрака – 6.30 – еще несколько посещений сортира…

Да что ж это такое?!

Есть побоялся (хоть хотелось так, что еле-еле сдержался), выпил чая, пожевал корку хлеба.

Подлавливаю начмеда – начальника медицинской службы батальона, тоже лейтенант из запаса, только старший: с достоинством шествует на завтрак, на гордо расправленных плечах погоны со змеями несет. Спрашиваю. И… Оказывается, в медпункте батальона вообще нет активированного угля. Ни одной таблетки. На 500 человек!

Шиплю ругательства сквозь сжатые зубы…

Черт побери! В сортир опять хочется…

А НАДО – на разведку: колонна бронированных машин роты вытянулась, ждет.

Ну, поехали…

Ощущение – как гранату проглотил, круглую оборонительную Ф-1, «лимонку», с радиусом разлета осколков 200 метров…

В Чернобыль приехали на стоянку, вроде полегчало… Но чувствую – опять поджимает… Едем на разведку – маршрут Рыжий Лес-2 – КА-РА-УЛ!! Что счас будет?!.

По трассе машины одна за одной, как на центральной улице… Да и ребят просить остановить… Неудобно… Выехал, называется, на разведку!… Ну – потерплю, пока свернем… Если смогу… Терплю… Еле терплю…

Свернули с трассы… Ну счас остановимся – и тогда!!!

Ну – еще миг! Сначала сделаем работу, замеряем уровень, потом я вроде невзначай, типа в порядке отдыха: «Пожалуй, схожу-ка я за кустики», как бы резвлюсь…

Дозиметрист спрыгивает, на ходу перехватывая поудобней дюралевый держак с зондом, делает несколько шагов от машины к кустам. Ну! не тяни ж ты…

Спрыгнуть с броника, сказать «подождите», зайти за куст, спустить штаны до колен – и – о!

«29 миллирентген в час».

…Спрыгнуть с броника, зайти за куст, спустить штаны и присесть – свесив яйца на 29 миллирентген в час…

Это, в общем-то, и немного… (черт побери! что значит немного?!! Это 2000 (две тысячи) нормальных уровней1) – немного…

Но сесть на корточки…

Я только зубами заскрипел: «Поехали».

…а если с броника? Рукой за скобу, а задницу свесить за броник – полтора метра высоты… Я представил себе «броник, вид сзади»: вертикальный кормовой лист брони – расписанный веером разлетающихся «осколков»…

– ПОЕХАЛИ.

2-й замер – в селе без людей, и следующий, и все последующие: дозиметрист меряет – цифра, соотносишь ее – с чем?! – с чем ты ее, к черту, можешь соотнести??!!…

…присесть на эту землю, опустив яйца, все «приданное имущество», потроха – к земле…

И так и ездил я до конца маршрута, желая, изнемогая и не смея. И терзаясь! – о, как терзаясь… Что – муки неразделенной любви?! – утонченное наслаждение жизнью – в сравнении с ЭТИМ!…

Кидаемый из жара в холод, и из стороны в сторону на ухабах и кочках, и из холода в жар, покрываясь испариной от невероятных усилий, протрясся я в нутре броника весь этот маршрут.

И все время, когда мы уже ехали по дороге – по трассе мимо АЭС и на Чернобыль, – все время лихорадочно прикидывал, глядя на обочину – то на левую, то на правую: «Здесь? А какой там уровень? А вон там?… Уже проехали… А тут – голяк, ни кусточка! Ладно…

Там? Людей много… Машин по трассе до черта!» В голове ватная каша… Сцепленные зубы… только слюну сглатываешь – когда можешь…

Наконец дорываешься до сортира.

Встаешь – обновленный, легкий… Минут на 15.

И все начинается опять.

…Кто-то из советских фигуристов… ну, не то чтоб жаловался, а так – обращал внимание: когда штангист толкает штангу, ему позволительна любая гримаса (а также рык, грр и пр.), а фигурист, толкая вверх свою партнершу – тоже отнюдь не невесомую – и которую, в отличие от штанги, уронить не моги! – да еще на скорости, на льду!! – должен мило улыбаться, как бы от счастья млея. Вот так и я, тратя 105% имеющихся сил, чтоб не усраться, чтоб мышцами живота, брюшины давить, ежемгновенно держать – эту клятущую периодически взрывающуюся «лимонку» в животе, – давя, мня, жмя внутри этот взрыв, – одновременно ходил, залезал в броник, спрыгивал с него, получал приказания, отдавал приказания, улыбался где надо – чувствуя себя как фигурист, завидующий штангисту – и еще как завидуя фигуристу! И желая каждую минуту – миг каждый!!! – одного – одного-единственного!!! – спустить штаны и сидеть в любом скрытом от людского взора месте, пусть даже сортире наизагаженнейшем – счастливо… Где тут поблизости?!!!