День Святого Патрика - Шеридан Ричард Бринсли

Комната лейтенанта О'Коннора.

Входят сержант Траунс, капрал Флинт и четыре солдата.

Первый солдат. А я скажу, что ты не прав! Мы должны говорить все вместе, каждый за себя и все сразу, чтобы нас лучше было слышно.

Второй солдат. Верно, Джек! Давайте убеждать его повзводно.

Третий солдат. Да-да, пусть выслушает наши жалобы залпом, а если нам понадобится ходатай, то наш капрал лейтенанту земляк и знает его нрав.

Флинт. Уж это будьте покойны. Я без малого три года прослужил под командой его чести и никогда не встречал джентльмена более покладистого и щедрого. Сегодня утром я прицепил ему к шляпе огромный трилистник в честь святого Патрика, [2] и, бьюсь об заклад, он так и будет таскать его, хотя бы он был величиной с городскую площадь.

Четвертый солдат. Вы рассуждаете, как дети, как молокососы из ополчения. Дисциплина прежде всего. Поэтому пусть сержант будет нашим ходатаем. Он человек речистый и понимает чужеземную тарабарщину, разные выражения и прочие падежи. Кто, как не он, проверяет за нас трактирные счета? Кто, я вас спрашиваю?

Флинт. Конечно, сержант – человек ученый и умеет читать даже по писаному.

Траунс. Боевые друзья и собутыльники, самое для вас лучшее – если вы изберете меня. Только предоставьте все мне. Я буду громок, как барабан, и ни на шаг не отступлю с позиции.

Все. Согласны, согласны!

Флинт. Клянусь богом, вот и лейтенант!.. Ну, сержант, готовься!

Траунс. Построиться! Сделайте недовольные лица. Ворчите себе под нос, а кто-нибудь пусть напевает «Марш дезертиров».

Входит лейтенант О'Коннор.

О'Коннор. Ну, молодцы, на что жалуетесь?

Солдаты. Гм… Гм…

Траунс. Дозвольте, ваша честь… Главная жалоба такова: с тех пор как вы рассорились с судьей Крэдьюлэсом, [3] трактирщики обращаются с нами по-скотски. Клянусь своей алебардой, если душою с этим смиришься, то сама плоть взбунтуется. Поэтому мы покорнейше просим вашу честь скорее положить этому конец. Либо увозите дочь судьи, либо расквартируйте нас в других местах. [4]

О'Коннор. Вот как?! А в каких же трактирах с вами плохо обращаются?

Первый солдат. В «Красном льве» не осталось и половины прежнего обхождения…

Второй солдат. А хозяин «Белой лошади»!.. Не будь он такой бесчувственной скотиной, ему было бы стыдно в глаза смотреть людям.

О'Коннор. Так-так, отлично. «Лошадь» и «Лев» ответят за это перед судом.

Траунс. Обе «Сороки» достаточно обходительны, а вот «Ангел» стал хуже черта… «Восходящее солнце» не дает нам свечей, и мы добираемся до постелей впотьмах.

О'Коннор. Даю слово, «Восходящее солнце» станет на колени, а «Ангела» я заставлю просить прощения. Но, скажите начистоту, вы не даете им поводов для недовольства?

Флинт. Боже упаси, ваша честь! Разве что изредка швырнем патрон в очаг или сунем гетры в суп, а иногда ночью Нэд постучит немного на барабане, маршируя по лестнице.

О'Коннор. Ну, это пустяки. Послушайте, ребята, чтобы в день святого Патрика все было тихо! Вот вам на всех. И глядите у меня – покажите, что вы люди выдержанные, и ни гроша из этих денег не тратьте на выпивку.

Траунс. Что вы, ваша честь! Солдаты никогда не таят злобу. Надо ж нам выпить за святого Патрика и за вас, ваша честь!

Все. К черту дрязги! За святого Патрика и за нашего лейтенанта!

Флинт. Ну, пошли, ребята, но сперва продефилируем вокруг рыночной площади во славу короля Георга!

Первый солдат. Премного благодарны, ваша честь! Пошли! Да здравствует святой Патрик, наш командир и крепкое пиво!..

Сержант Траунс, капрал Флинт и солдаты уходят.

О'Коннор. Идите, идите, беззаботные бродяги! Горько подумать, что эти бедняги не имеют корки хлеба на той земле, за которую они готовы умереть…