Секретные поручения 2. Том 1 - Корецкий Данил Аркадьевич

Пока Мамонт ел и пил, Денис рассказал о событиях недельной давности. Как с троллейбусной остановки за ним метнулась квадратная фигура Курлова, как он забежал в Майский, как достал пистолет и развернулся навстречу, как они палили друг в друга…

О том, что Курлов ранее несколько дней скрывался в квартире Валерии, издеваясь над ней и насилуя (да полно… насилуя ли? Издеваясь ли?Денис ни в чем не был уверен), об этом он рассказывать не стал. По многим причинам. Курлов поведал Валерии о двойной жизни Дениса – следователя прокуратуры и сотрудника ФСБ в одном лице. Фактически расколол… Но даже не это главное.

Кроме обычных кровоподтеков, гематом, или, выражаясь по-народному – синяков, на ее теле были следы… любовных игр, скажем так. Опять-таки по-народному это зовется – засос. Ну, Мойша, это же две большие разницы!На шее под скулой… Нет, это был только первый, увиденный Денисом. Под каждой грудью. Возле сосков. И на внутренней части бедер, почти в паху. Маленькие галактики из красных точек на месте разорванных капилляров. Насильники не награждают свои жертвы такими орденами – особенно там… Если только жертва сама не растает под его тушей и не запоет в унисон: «А теперь трахни меня крепче, милый…»

Денис отчетливо помнил перекособоченную мясистую пасть Курлова, лежащего на столе патологоанатома под синеватым, как разведенное молоко, светом. На его теле тоже были синяки. Гематомы. Или что там еще… Они успели почернеть. Расползтись по краям. Но одну Денис запомнил особенно хорошо: в нижней части живота, где обычно режут аппендицит. Такое же скопление маленьких омертвевших точек. Патологоанатом лишь скользнул по нему взглядом – ничего интересного. А Дениса до сих пор колотило. Но в этом он не признается никому. Даже Мамонту.

– …Да плевать на него, Холмс, – майор пожал плечами. – У него самого лапы по локоть в крови! И наш сотрудник на нем, какой бы он ни был, этот Агеев! Короче, собаке собачья смерть. Пистолет выбросил?

– Да.

– Пальчики вытер?

Денис отвернулся. Во вторник он своей рукой выписал назначение на дактилоскопическую экспертизу, приложив к нему ТТ в полиэтиленовом пакете, скрепленном личной печатью.

– Ладно-ладно, – примирительно сказал Мамонт. – Это была самооборона. Или правомерная ликвидация. А скорей и то и другое.

Он подумал еще, дожевал кусок. Посмотрел внимательно и сказал:

– Только без паники.

– Ты не знаешь наших крючкотворов!

– Знаю, будь уверен!

– Они такое накрутят! Превышение пределов необходимой обороны. Незаконное ношение оружия. Превышение должностных полномочий… Да если будет какая малейшая зацепка, родная прокуратура меня с дерьмом смешает, выдерет и высушит. Для них я, мало сказать, чужой. Стукач. Выродок. Но пока это было все так, неформально… Межведомственная вражда по умолчанию. Как евреи с арабами. А теперь я по законутакой же урка оказываюсь, как и этот Курлов, даже еще хуже… И со мной можно официально разделаться. И это будет вполне законно! У нас же правовое государство, а в нем, естественно, торжествует закон…

– Так это все-таки твой стишок, – улыбнулся Мамонт.

– Какой еще стишок?

– У тебя голова дергается, Холмс. Остынь.

– Там бомж один крутился, когда я выезжал на место, – Денис нервно воткнул в рот «бондину» и прикурил. Он не хотел остывать.

– Синюга. Говорит, что видел, как стреляли. Свидетель номер один, чтоб он сдох.

– А ну как врет?

– Я его сам допрашивал. Все сходится. Он видел нас с Курловым. Правда, издали, метров с пятидесяти. Да и темно было… Не узнал. Но рожа мне его не глянулась. Пялился во время допроса, сука.

– Как ты сказал? – Мамонт поднял голову от тарелки.

– Пялился, говорю…

– Нет, дальше. Ты сказал: сука.

– Ну. Сука. И что?

Мамонт неопределенно покрутил вилкой в воздухе, снова о чем-то подумал и продолжил ужин.

– Я тебя искал, – сказал Денис.

– Знаю. Меня не было в городе всю неделю.

– Мне бы до февраля продержаться, Константин Иванович. – Денис уперся локтями в стол, с видимым усилием выпрямил спину, словно желая скинуть с себя какой-то тяжелый груз. – Доползти. Закрыть это дело. Баста. Мне остохренела эта двойная жизнь.

– А в феврале что? – поинтересовался Мамонт.

– Как – что? Меня выводят из разработки прокуратуры, легендируют отъезд из города, я еду на курсы по линии разведки, потом стажировка в Европе. Да мы же с тобой говорили… Ты сам сказал, что это генерал Смирнов, видно, расстарался для меня!..

– А-а, – произнес Мамонт. – Курсы «Выстрел»…

Он сложил прибор в пустую тарелку, взял бокал с коньяком, подержал в руке, поставил на место.

– Так вот насчет курсов, – сказал он, уставившись в стол. – Пока что все отменяется.