Преступление без наказания: Теодор Бун - маленький юрист - Гришэм Джон

— Изложи суть вопроса, — велел судья Гэнтри. Тео слышал, как он давал эту команду в самых разных ситуациях. Он видел, как юристы, опытные юристы, встают и заикаются, с трудом подбирая слова, в то время как судья Гэнтри хмурится, глядя на них с судейского трона. Сейчас он не хмурился и был без черной мантии, но вид имел все равно угрожающий. Когда Тео откашлялся, то заметил озорной огонек в глазах своего друга, который нельзя было спутать ни с чем.

— Да, сэр. Ну, основы государственного устройства у нас преподает мистер Маунт, и мистер Маунт считает, что директор скорее всего согласится отпустить нас на целый день на открытие завтрашнего процесса. — Тео сделал паузу, глубоко вздохнул, приказал себе говорить четко, медленно, убедительно, как все великие судебные юристы. — Но нам нужны места. Я думал, мы можем посидеть на балконе.

— О, ты так думал?

— Да, сэр.

— Сколько человек?

— Шестнадцать плюс мистер Маунт.

Судья взял папку, открыл ее и принялся читать, словно напрочь забыл, что Тео вытянулся в струнку у его стола. Тео подождал, пока пройдет пятнадцать секунд. Потом судья вдруг сказал:

— Семнадцать мест, основной балкон, левая сторона. Я попрошу пристава рассадить вас завтра утром без десяти девять. И я рассчитываю на образцовое поведение.

— Естественно, сэр.

— Я распоряжусь, чтобы миссис Харди написала вашему директору.

— Спасибо, господин судья.

— Теперь можешь идти, Тео. Извини, что я так занят.

— Естественно, сэр.

Тео заторопился к двери, когда судья произнес:

— Скажи, Тео. Ты думаешь, мистер Даффи виновен?

Тео остановился, повернулся и без колебаний ответил:

— Существует презумпция невиновности.

— Это и так ясно. А каково твое мнение насчет его вины?

— Я думаю, это сделал он.

Судья едва заметно кивнул, но не дал понять, согласен он с этим или нет.

— А вы? — спросил Тео.

Наконец-то появилась улыбка.

— Я справедливый и беспристрастный судья, Тео. У меня не должно быть предубеждений относительно вины или невиновности.

— Я так и думал, что вы это скажете.

— До завтра.

Тео открыл скрипучую дверь и выскочил из комнаты.

Миссис Харди стояла, положив руки на бедра, и буравила взглядом двух взволнованных юристов, которые требовали встречи с судьей. Все трое умолкли, когда Тео вышел из кабинета Гэнтри. Тео улыбнулся миссис Харди, торопливо пробегая мимо.

— Спасибо, — сказал он и исчез.

Поездка от здания суда до средней школы занимала пятнадцать минут, если ехать правильно и четко соблюдать правила дорожного движения. Обычно именно так Тео себя и вел, но сегодня он немного опаздывал. Он пронесся по Маркет-стрит против хода движения, запрыгнул на бордюр прямо перед автомобилем и промчался по парковке, проехал по всем возможным тротуарам и — самое серьезное нарушение — проскочил между двумя домами на Элм-стрит. Тео слышал, как кто-то кричал на него с крыльца, до тех пор пока не съехал на безопасную аллею, ведущую к учительской стоянке за школой. Он проверил часы — девять минут. Неплохо.

Он остановился у стоек близ флагштока, закрепил велосипед цепочкой и вошел в школу с толпой детей, которые только что выбрались из автобуса. Как раз звенел звонок, оповещавший о начале занятий в 8.40, когда он появился в классе и пожелал доброго утра мистеру Маунту, который не только преподавал основы государственного устройства, но и был его научным руководителем.

— Только что поговорил с судьей Гэнтри, — сообщил Тео, подойдя к учительскому столу, который был значительно меньше того, что он недавно видел в Доме правосудия. Кабинет гудел, в нем царил привычный утренний хаос. Все шестнадцать мальчиков сегодня пришли и, похоже, уже затеяли очередное представление — потасовку, сопровождаемую шутками и пинками.

— И?..

— Получил места первым делом сегодня утром.

— Великолепно. Отличная работа, Тео.

Мистер Маунт в конце концов навел порядок, отметил всех поименно, сделал несколько объявлений и через десять минут отправил мальчиков на первый урок — испанский с мадам Моник. В коридоре завязался неловкий флирт, когда мальчики на подходе к классам перемешались с девочками. Для занятий они «разделялись по половому признаку» в соответствии с новой методикой, внедренной умными людьми, которые отвечают за образование всех детей в городе. Зато представители двух противоположных полов могли собираться вместе в любых других случаях.

Мадам Моник была высокой темноволосой дамой из Камеруна, что в Западной Африке. Она переехала в Страттенберг три года назад, когда ее муж, тоже камерунец, устроился на работу в местном колледже, где преподавал языки. Она не была типичным для средней школы учителем, как раз наоборот. Как африканский ребенок, она выросла, говоря на бети, племенном диалекте, а также на французском и английском — официальных языках Камеруна. Ее отец был доктором и поэтому мог позволить себе отправить ее в школу в Швейцарию, где она выучила немецкий и итальянский. Испанский мадам Моник освоила в совершенстве, когда отправилась учиться в колледж в Мадриде. Сейчас она работала над русским и строила планы изучить китайский. Ее класс украшали огромные разноцветные карты мира, а ученики верили, что она побывала везде, и видела все, и может говорить на любом языке. Мир огромен, говорила она много раз, и многие жители других стран знают больше одного языка. Ученики сосредоточивались на испанском и подумывали о других языках.