Лирика Древнего Рима - Катулл Гай Валерий, Тибулл Альбий, Проперций Секст

Влажный давая приют нимфам Финийской земли;

35 Низко висели над ней, ни в каком не нуждаясь уходе,

Грозди росистых плодов, скрытых в древесной листве.

Там на поемном лугу подымались лилии всюду

Белые, а среди них алые маки цвели.

То по-мальчишески он их нежным ногтем срезает,

40 Предпочитая цветы прежней задаче своей;

То, беззаботно склонясь над красивой струею потока,

Бродит, любуясь своим образом милым в воде.

Вот он готов зачерпнуть, он ладони в поток опускает,

Правой рукой опершись, тащит он полный кувшин.

45 Воспламеняются тут его плеч белизною дриады,

Все в восхищении свой вечный забыв хоровод;

Мальчика тянут они тихонько в податливых струях.

Вскрикнул Гилас, и уже тело его под водой.

50 Издали кличет в ответ Алкид, но на все его зовы

Ветер с потока несет имени отзвук один.

Этим наученный, Галл, охранишь своего ты любимца:

Нимфам попасться и твой может красавец Гилас.

Ты, что стремишься спастись от беды соучастников грозной,

Воин, бегущий в крови прочь от этрусских валов,

Ты, что от стонов моих отвращаешь припухшие очи,

Помни: соратник и я ваших военных трудов.

5 Пусть о спасенье твоем веселится родителей сердце;

Пусть по рыданьям твоим правду узнает сестра,

Правду о том, как Галл, избежавший цезарских копий,

Все ж уберечься не смог от неизвестной руки,348 —

И, на какие б она ни наткнулась разъятые кости,

10 Здесь, на Этрусских горах, пусть в них признает мои.

Кто я, откуда мой род, и где наш дом находился,

Просишь ты, Тулл, рассказать, помня о дружбе с тобой.

Верно, знакомы тебе в земле Перузинской могилы349 —

Родины кладбище то в черный Италии день,

5 В день, когда Рим поднимал на усобицу злую сограждан.

(Ты, о Этрурии пыль, — главное горе мое,

Ты потерпела тогда, чтоб валялись родные останки,

Тело несчастного ты горстью не скрыла земли.)

Знай же, меня породил граничащий с областью этой

10 Край плодородных полей, Умбрии благостный край.

Знать вы хотите, зачем про любовь пишу я так много

И почему так легко вслух мою книгу читать.

Ни Каллиопа, ни бог Аполлон мне стихов не внушают,

Нет, вдохновляет меня милая только моя.

5 Если увижу ее в блистательной косской одежде, —

Косскою тканью одной свиток заполнится мой;

Если у ней на челе я замечу волос беспорядок, —

Радуясь, будет ходить гордо в воспетых кудрях;

Если коснется до струн перстами кости слоновой, —

10 Я изумляюсь ее ловким, искусным рукам;

Если же дрема смежит ее усталые глазки, —

Сыщет поэт для стихов тысячу новых причин;

Если нагая со мной затеет борьбу за одежду, —

Буду я рад сочинять целые тьмы «Илиад»;

15 Что б ни сказала она и что бы ни сделала, тотчас

Из пустяка у меня длинный выходит рассказ.

Будь мне дано, Меценат,350 судьбою столько таланта,

Чтобы героев толпу мог я на брани вести,

Я не Титанов бы пел, не Оссу над вышним Олимпом,

20 Не взгроможденный над ней путь к небесам — Пелион,

Древних не пел бы я Фив, ни Трои, Гомеровой славы,

Не вспоминал бы, как Ксеркс слиться двум водам велел

Или как царствовал Рем, не пел бы высот Карфагена,

Мария доблестных дел,351 кимвров свирепых угроз:

25 Цезаря я твоего352 труды восхвалял бы и войны,

Ну, а за Цезарем вслед ты был бы мною воспет.