Он почувствовал, что дама собирается уйти. Ему следовало позволить ей это сделать, потому что он понятия не имел о том, кто она такая. Она определенно не принадлежала его миру, иначе он моментально бы ее вспомнил. Она – просто незнакомка в черном, вдова военного времени, которых в городе было не меньше, чем воронов в Тауэре. И тем не менее когда та сделала быстрый книксен и повернулась, с его губ сами собой слетели слова, призванные ее остановить.

– Вам не следует ходить одной – никогда.

Боже! Даже он сам заметил, что говорит чересчур быстро и отчаянно-взволнованно!

Она замерла на месте, словно его банальности имели для нее какой-то особый смысл. А потом повернула голову и бросила на него через плечо смущенный взгляд.

– Тогда, наверное, вам придется всегда сопровождать меня. Оберегать. А это непросто.

Ее слова были кокетливыми, но ее голос… О! Ее голос был точно таким же взволнованным и изумленным, как и его собственный.

Он наклонил голову, и на его губах медленно появилась искренняя улыбка.

– Наверное, вы правы.

Он очень плохо запомнил остаток этого дня. Поездка в его экипаже через Гайд-парк… обед в отдельном кабинете ресторана… прогулка по темным аллеям, откуда уже давно все ушли. Они говорили о ее детстве, о его друзьях, о ее впечатлениях от Лондона, картин и скульптур, от книг. Они смеялись над выходками принца-регента, с которым он был знаком лично и о котором многое знал. Он не вспомнил, о чем именно они болтали – его память запечатлела лишь то, как стремительно рвались с их губ слова, словно им надо было наверстать множество упущенных лет.

Яснее всего он помнил тот момент, когда повернулся к ней в темной карете – часы уже давно пробили четыре часа ночи.

– Мне надо отвезти тебя домой, – с сожалением проговорил он.

Ее быстрый и смелый ответ был для него полной неожиданностью.

– Да, конечно. Ты со мной позавтракаешь?

Его глаза округлились, а рот чуть приоткрылся, но, сверкая глазами и высоко подняв голову, она молча ждала, пока он оправится от шока.

К счастью, на это ушло не слишком много времени. Его лоб разгладился, а на губах появилась смущенная мальчишеская улыбка.

Тут она позволила себе откинуться на спинку сиденья, плотнее завернувшись в свою накидку.

– И вели кучеру не жалеть коней, – лукаво посоветовала она…

А потом захихикала, когда он со смехом притянул ее к себе.

Тот поцелуй… Ах! Это воспоминание было невероятно четким и живым. Ее губы были мягкими – но не пассивными. Она ответила на его поцелуй с таким жаром, словно ее переполняла решимость отведать все, что способна предложить ей жизнь.

Когда он, наконец, отстранился, задыхаясь и сгорая от желания, она на мгновение замерла в его объятиях, потупила глаза и вмиг растеряла всю свою храбрость.

Он провел костяшками пальцев по ее щеке и чуть не задохнулся от ощущения горячего шелка ее кожи.

– Ты настоящая?

Этот вопрос заставил ее покачать головой – это было почти дрожью изумления.

– Я просто… просто Мэдлин.

Он одним пальцем приподнял ей голову и всмотрелся в лицо. Несмотря на полумрак, он полностью смог насладиться изумлением, отразившимся в ее взгляде.

– Не совсем так, – поправил он ее. – Ты теперь моя Мэдлин.

«Моя». Как глупо давать такое обещание, ведь он впервые увидел ее только этим утром. И тем не менее это была правда. С этой секунды она была всегда и навечно его.

Как это часто бывает с людьми, у которых все есть, столкнувшись с недостижимым, Эйдан де Куинси потерял голову.

Он не мог ею насытиться. Он не мог прожить и дня, не заключив ее в свои объятия. Такая страсть, такая жажда должны были бы его испугать – однако он мог только желать о большем.

Ведь, несмотря на ее искренние улыбки и вздохи наслаждения, в его Мэдлин было нечто такое, что оставалось для него недоступным. Он обнимал ее целую ночь напролет – и все-таки чувствовал, что по-настоящему она ему не принадлежит.

Если он пытался с ней сблизиться, это заставляло ее только сильнее отстраняться. Испуганный ее упрямой холодностью, он в один прекрасный день сделал ей предложение – вырвал сердце у себя из груди и подал его ей к чаю на тарелочке: предложил ей все, что у него было, и все, что будет в будущем, лишь бы она навсегда стала его.

– Прошу тебя, будь моей женой!

Стоило только этим словам сорваться с его уст, как он почувствовал, что она пытается отнять у него свои руки. Он инстинктивно чуть сжал свои пальцы, а она с тихим вскриком вырвалась и отстранилась.