Белая ведьма, черные чары - Харрисон Ким

OB не хотела раскрытия этого убийства — подмазывалась к тому, кому в качестве благодарственного презента досталась последняя кровь Кистена. Традиции Внутриземелья, по всему видать, эта служба ставила выше государственных законов. Убийство прикрывала та контора, на которую я когда-то работала, и меня это просто бесило.

Голова разрывалась от гнева и опустошающей тоски. Форд застонал. Я попыталась успокоиться — хотя бы чтобы ему не было так больно. Моргая от подступающих слез, я уставилась в потолок, медленно дыша и считая в обратном порядке от десяти — выполняла никчемное упражнение для погружения в легкую медитацию, показанное мне Фордом.

Что ж, Кистен хотя бы избежал жалкой участи быть выпитым ради чьего-то удовольствия. Он умер дважды почти без промежутка, и оба раза, вероятно, пытаясь спасти меня от того вампира, которому его отдали. Вскрытие не дало следствию ничего. Первоначальные раны, если они были, залечил вампирский вирус до того, как Кистен умер во второй раз. И если правдой было то, что я сказала Дженксу до потери памяти, второй раз он умер, укусив своего убийцу, примешав к его мертвецкой крови свою такую же — чтобы убить обоих сразу.

К сожалению, Кистен слишком мало пробыл нежитью. Возможно, своего куда более старшего убийцу он только ранил. Я просто не знаю, как оно повернулось.

Я мысленно досчитала до нуля и, слегка успокоившись, шагнула к комоду. На нем лежала картонная коробка, и я чуть не согнулась вдвое от боли в сердце, узнав ее.

— О господи… — прошептала я.

Рука дернулась к коробке — оказалось, не рука, а кулак. Я медленно разжала пальцы и коснулась бумаги. Кружевное боди, подаренное мне на день рождения Кистеном. Я забыла, что оно осталось здесь.

— Извини, — прохрипел Форд, и я мутящимися от слез глазами увидела, как он оседает на порог. Я зажмурилась и задержала дыхание, слезы покатились из-под век. В голове зашумело, я судорожно вздохнула и снова задержала выдох, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Черт, черт! Он меня любил, а я любила его. Так нечестно, неправильно! И наверняка виновата я.

Донесшийся от порога стон сказал мне, что Форду худо, и я заставила себя дышать. Надо с собой справиться, из-за меня плохо Форду. Он чувствует то же, что и я, а я ему многим обязана. Я время от времени работаю на ФВБ, но только благодаря Форду меня не стали таскать на допросы по делу Кистена. Форд — человек, но его несчастливый дар ощущать чужие эмоции работает эффективней полиграфа или амулетов правды. Он знает, что я любила Кистена и в ужасе от того, что здесь произошло.

— Ты как? — спросила я, когда его дыхание поуспокоилось.

— Нормально. А ты? — сказал он чуть слышно.

— Лучше всех. — Я навалилась на комод. — Прости. Я не думала, что будет так плохо.

— Я знал, на что иду, когда согласился тебя сопровождать, — сказал он, вытирая слезу, которую не придется проливать мне. — Ничего, переварю как-нибудь все, что ты мне преподнесешь.

Я виновато отвернулась. Форд остался где был, на расстоянии ему легче было выдержать эмоциональную перегрузку. Он вообще ни к кому не прикасается, разве только случайно. Жизнь у него — не позавидуешь. С этой мыслью я отодвинулась от комода — но пальцы не сразу отклеились от крышки. Снизу на ней было что-то липкое. Я понюхала пальцы и различила слабый запах аэрозоля.

Липкий шелк. Кто-то им воспользовался — измазав крышку комода. Кто же? Я? Убийца Кистена? Липучка опасна только для пикси и фейри, у всех остальных она разве что раздражение вызовет, как обычная паутина. Дженкс отказался пойти сюда со мной под предлогом холодной погоды, но возможно, он знает больше, чем уже рассказал.

Сердечная боль отступила — переключение произошло. Присев на колени, я нащупала в сумке фонарик и посветила снизу на выступ крышки. На что угодно поспорю, черным порошком туда никто не сыпал. Форд подошел ближе; я щелкнула фонариком и встала. Не надо мне, чтобы ФВБ вершило правосудие. Я сама его свершу. Придем сюда попозже вместе с Айви и сами все посмотрим. Потолок на присутствие углеводородов проверим тоже. И Дженкса потрясем — выясним, сколько же времени он тогда все-таки был со мной.

Неодобрение Форда было почти осязаемо, и я знала, что амулет его, если я взгляну, будет гореть красным огнем моей злости. Ну и пусть. Да, я злюсь, и лучше так, чем скулить от тоски. С новой целеустремленностью я повернулась идти дальше. Форд заметил пятно липучки. ФВБ заново откроет дело, если найдется хотя бы один хороший отпечаток — один, кроме свежеоставленного мной, разумеется. Возможно, меня сюда больше не пустят.

Прислонившись к комоду спиной, я закрыла глаза и скрестила руки, пытаясь еще что-нибудь вспомнить. Пусто. Нужно больше зацепок.

— Где эта штука? — спросила я, одновременно горя нетерпением и боясь узнать, что еще скрывается в моей памяти, готовое всплыть на поверхность.

Зашуршал пластик, и Форд нехотя протянул мне горсть упакованных в полиэтилен вещдоков и стопку фотографий.

— Рэйчел, если там есть пригодный для опознания отпечаток, нам нужно уйти.

— У ФВБ было пять месяцев, — сказала я, с нетерпением забирая пакетики и снимки. — Теперь моя очередь. И не вздумай мне зудеть насчет уничтожения улик. Здесь весь ваш отдел прошелся, если там и есть какой отпечаток, то наверняка кого-то из них.