Кто последний? – Мы за вами! - Мурашова Екатерина Вадимовна

Костер едва слышно потрескивал, и искры уносились в низкое, словно расстеленное на верхушках деревьев небо. Казалось, что крупные звезды можно срывать руками, как яблоки. Вельда сидела у костра на корточках и помешивала в котелке кашу, которой она собиралась кормить детей с утра. Анри лежал на траве, заложив руки за голову и смотрел в небо. Из палатки доносилось сонное бормотание Митры, который рассказывал сказку давно уснувшему Кларку.

– Анри, мне как-то не по себе, – призналась Вельда.

– Почему? Смотрите, какие великолепные звезды. Кажется, что до них можно дотянуться рукой. Забавно, много лет назад люди были уверены, что путь человечества лежит к звездам, в глубину Вселенной…

– Но ведь тогда и вправду были космические корабли. Мы проходили в школе…

– Да, конечно. Люди даже высадились на Луну, послали автоматические станции ко всем планетам Солнечной системы… Этим все и кончилось. Никого больше не тянуло в космос, последняя космическая программа была закрыта лет 300 назад.

– Почему? Вы знаете?

– Трудно сказать. Космические программы, в сущности, были продолжением войны амбиций наиболее развитых стран. А потом необходимость в них отпала…А жажда познания, которая, по мысли тогдашних философов, должна была отправить людей в космос … Я прочел много книг… Те люди представляли себе будущее совсем иначе…

– Как?

– Если сказать коротко: они боялись. Загрязненности планеты, перенаселения, новых и старых болезней – всего. И не видели выхода. Космическая экспансия в таких условиях выглядела вполне привлекательной. Представляете, человечество, упакованное в консервные банки-корабли, рассеивается по вселенной… Некоторые вещи сегодня выглядят очень смешными. Например, наши предки полагали, что развиваться у человека будет в основном мозг, и со временем люди превратятся во что-то вроде мозгов на колесиках. А все действия за них будут выполнять роботы или механические продолжения человеческих органов чувств.

– Какая глупость!

– Да, конечно. Они не учли того, что радость от процесса познания, на котором они почему-то зафиксировались, вполне сравнима с удовольствием от процесса гребли, например…

– Да. А вы с этим не согласны?

– Какая разница, согласен я или нет! История выбрала сама. Люди любят не только бороться, но и просто жить. Тогдашние теоретики, по-видимому, не учитывали этого.

– Я не люблю бороться!

– А вот здесь вы, простите меня, врете! Если бы это было так, вы никогда не оказались бы на станции…

– Да, пожалуй… – согласилась Вельда и надолго задумалась.

Где-то в ветвях дерева над их головой стрекотал кузнечик. В прибрежных зарослях камыша шла негромкая ночная жизнь со всеми ее таинственными шорохами, шелестами и писками. Сотни и тысячи невидимых людям существ охотились, удирали, заботились о потомстве, ели, любили, рождались и умирали.

– Мы уйдем, а все это останется таким же, как было до нас, – негромко сказал Анри.

– Ну, уходить нам еще рано, – заметила Вельда. – Еще только недавно стемнело. Впереди вся ночь.

– Я не про нас с вами. Я про всех людей, про человечество, – Вельда шумно вздохнула. – Интересно, кто придет за нами?

– А откуда вы знаете, что они придут?

– Они уже пришли – вот в чем дело… – в негромком голосе Анри не было ни страха, ни удивления, ни печали – вообще ничего, голая констатация факта.

– Анри! – Вельда поежилась. – Анри, мне страшно. Идите сюда. Вы меня напугали, вы и успокаивайте. Мне кажется, что сейчас сюда придут эти ваши…

– Болезненные галлюцинации, не так ли? Так классифицируют подобное эсмеральдины книжки?

– Я не знаю, – раздраженно сказала Вельда. – Я ничего не знаю. Я просто боюсь!

– Не бойтесь, Вельда! – Анри пружинисто поднялся, подошел к сидящей у костра женщине и остановился за ее спиной. – Никто сюда не придет. А если придет – я сумею защитить вас.

– Неужели? – Вельда запрокинула голову и снизу вверх взглянула на Анри. Лицо мужчины оставалось серьезным. – Вы будете бить их креативностью?

– Посмотрим. Ведь я тоже состою не только из отсутствующей у меня креативности и стремления к познанию. Здесь женщина и дети. Я отвечаю за вас и, в случае чего, буду драться как лев.

Вельда молча и испытующе глядела на Анри, ища следы его всегдашней саркастической улыбки. Не находила, и это все больше тревожило ее.

– Анри, что происходит? Я, как всегда, не понимаю вас.

– Я сам не понимаю себя, Вельда.

– Как я должна вести себя в подобных обстоятельствах?

– Вы ждете от меня инструкции?

– Да, – кратко и честно ответила Вельда.

– И вы готовы подчиниться ей?

– Да, если это не будет что-нибудь совсем уж безумное.

– Вельда, теперь вы, в свою очередь, напугали меня. Мы оба боимся. Что будем делать?