Железный Путин: взгляд с Запада - Роксборо Ангус

По пути в Москву Буш сделал остановку в Риге, столице Латвии, где полностью поддержал прибалтийскую версию послевоенной истории, а именно то, что советская армия-освободительница злоупотребила радушным приемом и стала оккупационной властью, сменив нацистское правление другим тоталитарным режимом. Советское угнетение в Европе, сказал Буш, «было одной из величайших ошибок в истории». Тот факт, что народы Прибалтики восприняли советское «освобождение» как оккупацию, — истина, с которой до сих пор не может смириться российское руководство, поскольку, на их взгляд, это оскорбляет память советских военнослужащих, которые сражались за освобождение страны от нацистов.

Но еще хуже, чем интерпретация президентом Бушем прошлого, было воспринято его истолкование настоящего. Из Москвы он полетел в Тбилиси, где грузины встретили его как героя, а Буш в ответ любезно назвал страну «маяком свободы для этого региона и всего мира» и прозрачно намекнул, что другие бывшие советские республики должны следовать за ней. Он похвалил Грузию за отправку военного контингента в Афганистан и Ирак и заявил: «Ваша страна вдохновляет демократических реформаторов и посылает сигнал, который эхом отзывается по всему миру. Свобода — это будущее каждого государства и каждого народа на Земле». Его слова вызвали ярость в Кремле, который в этот самый момент «закручивал гайки» в отношении Грузии, вводя запрет на импорт их вин и минеральной воды под предлогом «опасности для здоровья».

На протяжении 2005 г. Запад с бессилием наблюдал, как Путин занимается урезанием демократии, созданием «Наших», подавлением НПО и перекрытием газовых поставок на Украину. Но накал риторики с обеих сторон нарастал. В начале мая 2006 г. вице-президент Дик Чейни отправился еще в одну бывшую советскую прибалтийскую республику Литву со специальной целью — выпустить очередной град критики в адрес России. Но его выступление должно было прозвучать не как спонтанная атака вице-президента, известного своим периодическим несогласием с официальной точкой зрения, а как взвешенное мнение администрации. Дэймон Уилсон из Совета национальной безопасности Белого дома объяснял: «Мы понимали, что это — существенная возможность продолжения темы президентских выступлений о свободе. В Москве появилась тенденция отмахиваться от слов вице-президента Чейни, говорить, ну да, это вице-президент Чейни, мы знаем его как радикала, как неоконсерватора в администрации, но мы-то имеем дело с президентом Бушем. Поэтому мы очень тесно поработали с кабинетом вице-президента и его спичрайтерами. Мы хотели сделать так, чтобы выступление не прозвучало как личная точка зрения вице-президента Чейни, и подготовили очень взвешенный, сбалансированный между ведомствами текст, который содержал ключевые положения на тему демократии и весьма жесткую оценку того, что происходит в России»3.

Чейни пропел пеан [9] свободе и демократии и напустился на путинский режим:

Он призвал Россию вернуться к демократическим реформам и стать «надежным другом», разделяющим ценности западного мира: «Мы хотим четко и уверенно заявить, что Россия ничего не потеряет и многое приобретет, имея у своих границ сильные, стабильные демократии. Ориентируясь на Запад, Россия двинется вместе с нами по пути величия и процветания». Затем Чейни, откровенно демонстрируя политику «двойных стандартов», отправился в Казахстан, где высоко оценил `a la путинскую диктатуру президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, выразив свое «восхищение всем произошедшим в Казахстане за последние пятнадцать лет — в области как экономического, так и политического развития».

Такие события Владимир Путин не мог оставить без комментария. Спустя шесть дней, выступая с ежегодным посланием к Федеральному собранию, он произнес загадочную фразу, над которой американцам пришлось почесать в затылке, хотя направленность ее была очевидна. Во время длительного рассуждения о вопросах обороны он воскликнул: «Мы же видим, что в мире происходит. Но мы же это видим! Как говорится, “товарищ волк знает, кого кушать”. Кушает — и никого не слушает. И слушать, судя по всему, не собирается».

На переговорах в нью-йоркском отеле «Уолдорф Астория» даже обычно вежливый и сдержанный министр иностранных дел Сергей Лавров потерял самообладание. Встреча была посвящена Ирану, который, как подозревали США, стремился заполучить возможность создания ядерного оружия на основе гражданских технологий, предоставленных Россией. Годом ранее Россия согласилась присоединиться к тройке европейских государств (Великобритания, Франция и Германия), США и Китаю для выработки совместного подхода. В какой-то момент Россия выдвинула полезное предложение: она может обогащать ядерное топливо для еще не достроенной иранской АЭС в Бушере, а после использования забирать его обратно. А в апреле 2006 г. русские объявили о продаже Ирану современной системы противовоздушной обороны, что привело в ярость американцев.

Теперь в «Уолдорфе» шесть министров иностранных дел из иранской группы рассматривали возможности применения санкций против Ирана. Но после вильнюсской речи Чейни перчатки оказались сброшенными. Кондолиза Райс и ее заместитель по политическим вопросам Николас Бернс были свидетелями того, как сидевший напротив Лавров пришел в чрезвычайное возбуждение. Бернс вспоминает: «Обычно дипломаты вежливы по отношению друг к другу. Никто не переходит на личности. Но в какой-то момент, примерно посередине ужина, Лавров покраснел лицом, сильно разозлился, даже начал стучать кулаком по столу, выражая негодование по поводу моего публичного выступления, в котором я возражал против поставок российского вооружения Ирану». Лавров вспомнил речь Чейни и потребовал, чтобы американцы приберегли свою критику для себя. Бернс был готов ответить в том же духе, и Райс пришлось придержать его за руку, чтобы тот успокоился4.