Зигзаг неудачи - Андреева Валентина Алексеевна

– Да. Не мне одной, – ничуть не смутилась Дарина. – Из-за нее наша с мамой жизнь была кошмаром. Жаль, что мама не дожила… Если бы не отец, меня бы тут не было. Надеюсь, что и он отмучился. Не хотите вернуться пешком? – предложила она и, не дожидаясь ответа, добавила: – Я только предупрежу Галу и попрошу ее проследить за отцом.

У могилы еще раздавались нестройные всхлипывания. Теперь уже больше всех старалась и просила прощения у хозяйки Гала. Рабочие, завершив свою миссию, равнодушно прошли мимо нас, обсуждая вполне житейские вопросы: на сколько килограмм потянет к осени хряк какого-то Чипка. Дождавшись возвращения Дарины, мы направились к выходу.

У машины, чуть не повиснув на двери, парилась Наташка. Похоже, кратковременная передышка от езды по горной дороге, во время которой она натерла мозоль, значительно улучшила состояние ноги. Чудесное исцеление было мгновенным. Подруга с ходу выразила желание отправиться вниз пешком, рассудив, что ныне покойные нарушители скоростного движения на дорогах не решатся угнать «десятку». На том свете не погоняешь.

– Не верится, что этот кошмар кончился, – делилась с нами довольная Дарина. – И отец освободился… Вам, наверное, наговорили о нем бог знает что. А вы не верьте. Он Серафиму не убивал. Это она по каплям вытягивала из него жизнь.

– А почему вы считаете, что ее убили? – спросила Наташка, невольно оглядываясь назад. Там никого не было – я тут же проверила. Ребята, опередив нас на значительное расстояние, торопились к морю.

– Так возбуждено же уголовное дело! – удивилась Дарина нашей неосведомленности. – Впрочем, вы здесь и не могли этого знать. Накануне выписки Серафиме в бутылку с настоем шиповника подсыпали изрядную дозу лекарства, угнетающего сердечную деятельность. Из числа гликозидов. Только медперсонал здесь ни при чем. Кто-то из родственников постарался. Вроде бы она собиралась изменить завещание, но точно не знаю. Лично моему отцу еще при жизни Серафима Игнатьевна завещала лишь старое кресло своего покойного мужа. Он и папа – друзья детства. Не знаю, успела ли она это сделать официально, но Олимпиада Игнатьевна сегодня об этом заявила. Мол, не хочет идти против воли покойной, пусть он забирает это кресло как можно скорее. Оно не вписывается в интерьер задуманной ею перепланировки кабинета. Отец и слушать не захотел. Кстати, он всегда считал, что Серафима его переживет. Если откинуть все лишние рассуждения, спрашивается, какой смысл ему было убивать человека, от которого ему ничего не нужно. Кроме собственных писем.

– Никакого! – решительно сказала Наташка и опять оглянулась. Очень далеко, позади нас, тянулось несколько человек.

«А если не откидывать лишние рассуждения?» – мысленно не согласилась я с заключением подруги, а вслух спросила:

– Они любили друг друга?

– Скорее мучили… Это очень давняя история. Классический треугольник – два молодых парня и красивая девчонка, которой нравятся оба. Так получилось, что после окончания Политехнического института отца распределили в захолустье, а друг Казимир, благодаря влиянию своего папы и образованию, полученному в Институте международных отношений, остался сначала в Москве, а затем был направлен за границу. Серафима, заканчивавшая консерваторию, в тот же год выскочила замуж за Казимира. И, только выскочив, поняла, что любит Ленечку. Но разводиться или тайком изменять мужу она не могла. Ленечка тоже не мог предать друга. Казимир вскоре все равно стал мучиться подозрениями по поводу чистоты отношений между женой и другом. И тогда Ленечка женился. Серафима плакала, закатывала истерики и просила его подождать, но Ленечка проявил твердость. Мне было года три, когда встречи отца с Серафимой возобновились. И чем старше я становилась, тем больше мучилась. Серафима обещала бросить мужа только после того, как отец разведется с мамой и я подрасту. В четырнадцать лет я была готова убить ее своими руками. Отец действительно стал свободен, а Серафима – нет. Слишком хорошо ей жилось при упакованном муже. Вот только Бог ее наказал – детей не было. Отец очень любил меня. Но Серафиму любил больше. Наверное, так же, как моя мама – его. А потом эта авария на дороге, в которой погиб Казимир. Родственники обвинили в ней отца, заехавшего к Лопуховым на своей машине из пансионата, где мы всей семьей отдыхали. Якобы Казимир попросил его одолжить машину для поездки в Туапсе. Его собственная некстати сломалась. А отец, перед тем как Казимиру уехать, регулировал тормоза. Серафима сама слышала, что отец не хотел давать Казимиру машину, успокоился только тогда, когда рядом с ним села Янка, обещавшая не давать гнать машину на большой скорости. Только Яна почти тут же вернулась – они с Казимиром Ильичем крупно поссорились…

Дарина неторопливо вела свой рассказ, а я думала, насколько сложна и запутана порой жизнь каждого из нас. Смерть Казимира породила у Леонида новые надежды. А Серафима категорично заявила, что не может изменить светлой памяти мужа. Но стоило Леониду отдалиться, как она тут же призывала его «к ноге». Как собака на сене. Интересно, что мучило ее до такой степени, что она, в свою очередь, мучила Леонида Сергеевича?

– Через три года после смерти мужа Серафимы умерла мама. – Дарина сделала небольшую паузу. – Мне пришлось дать ей слово, что никогда не брошу отца. Смотрите, какой красивый куст! Почти дерево, – Дарина показала рукой в сторону раскидистого кизила.

Тропинка довольно круто спускалась вниз. Кроны деревьев смыкались над головой. Было прохладно. От земли тянуло влажностью. Зазевавшись на куст кизила, краснеющий ягодами, я оступилась и, чтобы не съехать вниз, схватилась за какую-то ветку, оказавшуюся на редкость колючей. От неожиданности ойкнула, перепугав Наташку. Та уехала одной ногой вниз, изобразив полушпагат и невольно уцепившись за меня. А я так и держалась за шипованную ветку.

– Кажется, мы свернули не туда, куда надо… – растерянно проронила Дарина, пытаясь вернуть Наташкину ногу в исходное положение.

Я продолжала тихонько скулить.

– Здесь темно и сыро, как в могиле, – терзала душу Дарина.

Услышав такую оценку окружающей обстановки, Наташка вспомнила маму и, рванувшись, решительно покатилась вниз. Естественно, прихватив и меня. А я прихватила колючую ветку. Впереди нас, коротко айкая, катилась Дарина.

Вывалились мы на хорошо утоптанную дорогу прямо под ноги собственным детям.

– Надо же! – считая оторванные пуговицы, глухо сказала Наташка. – Это на сколько же мы сократили дорогу! Полкилометра с горы намотали, блин. Не меньше… Слава, оторви мамочку от куста. Вцепилась – не отодрать.

Пока меня убеждали разжать руку и отпустить колючее зеленое растение, я таращилась на расцарапанную ногу Дарины и откровенно удивлялась, почему больно не ее ноге, а моей руке. Полет наяву не прошел даром. Что-то в моей голове стронулось с места. Я вдруг подумала, что Димка перехитрил самого себя – сам того не ведая, отправил нас в западню.

Ладонь саднила даже после того, как из нее вытащили колючки. Дарина прихрамывала. Легко отделавшаяся при скоростном спуске с горы Наташка, запахнув легкий халатик без пуговиц и придерживая его руками, увлекательно рассказывала о сказочной красоте местной флоры, ссылаясь на одни и те же примеры – кизил в ягодах и неопознанный колючий кустарник.