Читать онлайн книгу «Бал был бел».
И всего-то лишь треть проехали, впереди — двадцать два часа. За окном играют прорехами паутинчатые леса. Бесов, что ли, бы, как при Пушкине, из-за лесу понаползло… Но под тучами под припухшими ни бесёныша — как назло. Пусто, пусто в окрестном хворосте, и чего уж там говорить, если вечные наши горести даже не на кого свалить! Взяв на станции пойла тусклого, воблу-матушку раскроя, буду слушать, как ступка мускулов вхолостую толчёт кровя. 16.11.04–10.05.07 «Вместе с колыханием купав…»
Вместе с колыханием купав [8] , берестою, пеньем петуха сгинешь ты, Россия, прикопав своего последнего лоха. Вместе с пятиглавьем золотым, озерцами, кряканьем утят вся как есть достанешься крутым, а они тебя не пощадят. 2006 Увлечённый своим огородом, то взрыхлю, то из лейки полью. А не я ли на пару с народом продал Родину злому жулью! И никто-то меня не уроет, потому что такой же урод. Впрочем — видишь? — летит астероид. Это камешек в мой огород. 2005 «Что стоишь, как надолба [9] ? Бережёшь штаны? Тему, что ли, надобно? Все разрешены!» Не втолкуешь неучам: то-то и оно, что писать-то не о чем — всё разрешено. 2005 Бородёнка моя озимая будто в заморозки седа. Я не верю уже в незримое, да и в зримое не всегда. Вникнешь более или менее и — тудыть твою растудыть! — зарождается разумение, что не может такого быть. 2005 Надолба — тумба или колода, чаще всего призванная преграждать путь.
Понапрасну говорят, что гордиться нечем: вон космический снаряд приинопланечен! Возгордимся же судьбой, рыжая собака, возле нашего с тобой мусорного бака! 2004 «Чёрт знает что начертано судьбою!»
Чёрт знает что начертано судьбою! Какое тут возможно торжество в борьбе и с миром, и с самим собою? Их — двое, а меня — ни одного. «Я потому сижу под вязом…»
Я потому сижу под вязом, а не под крымским кипарисом, что гражданином быть обязан не где хочу, а где прописан. «Ничего не тонет в Лете…»
Ничего не тонет в Лете — аж в глазах рябит. Всё в отцов играют дети, всё кричат: «Убит!» Жил бездумно и бестолково наподобие Хлестакова. Кто же создал Тебя такого, что меня Ты создал такого? Прикроет Правительство наши гулянки. Никак не вколотишь в торец ему, что это жене изменяют по пьянке, а Родине — только по-трезвому. «Я советскую власть, господа…»
Я советскую власть, господа, обожаю, поскольку тогда денег не было ни у кого, а теперь — у меня одного. «Молодой провозвестник идей…»
Молодой провозвестник идей говорит, что он верит в людей. Сколько ж нужно бабла огрести, чтобы веру в людей обрести? «Говорят, «совок» был пошлым…»
Говорят, «совок» был пошлым, неприятности таящим, но, когда пугают прошлым, значит страшно в настоящем. «Отстроим последний храм…»
Отстроим последний храм, спалим последнюю ГЭС — и сгинет советский срам из-под родных небес. Как вы там сладкоголосо ни трактуйте белый свет, вера — это не ответ, а отсутствие вопроса. «Ну куда ни сунешься — везде…»
Ну куда ни сунешься — везде ротозеи, жаждущие чуда, и любому — что Христос, что Будда, лишь бы прогулялся по воде! Питая туземцев дебелых, снабжая часами, трусами, устали от бремени белых — и стали туземцами сами. «Свойство праведного гнева…»
Свойство праведного гнева таково, что убьёшь, а скажут: «Эва! Не того!»
