Вопреки ожиданиям Олега, мы оба благополучно доехали до ворот детдома. Запарковав машины на небольшой, аккуратной стоянке, мы прошли к турникету охраны и предъявили свои удостоверения. Толстый мужик в черной вохровской форме долго вертел наши «корочки», щуря маленькие подслеповатые глазки, наконец соизволил открыть проход и даже буркнул что–то похожее на «здрассьте».

По широкой расчищенной от снега дорожке мы добрались до низкого, тоже широкого крыльца здания. На вид ему было лет сто, а то и сто пятьдесят. Видимо, когда–то это был особняк купца, а может, промышленника. С тех пор дом неоднократно ремонтировали как снаружи, так и, вероятно, внутри. Но солидности и приятности ремонты ему не прибавили. Скорей наоборот. В общем, здание являло собой типичную жертву советского хозяйства, когда все вокруг было общее, а следовательно — ничье.

— Странноприимный дом! — не выдержав, фыркнул я.

— Мда, — кивнул Ракитин, разглядывая вычурные чугунные решетки на окнах первого и второго этажей, — оптимизма его вид не добавляет. Неудивительно, что ребятишки отсюда бегут.

В большом квадратном холле первого этажа было на удивление тихо и пустынно. У внутренней лестницы в три ступеньки, ведущей в Т–образно расходящийся коридор, дремал на стуле еще один вохровец. Такой же грузный и неповоротливый, как и его напарник на входе. На наши гулкие шаги по деревянным крашеным доскам пола охранник приоткрыл один глаз и просипел:

— Не велено!..

— Старший оперуполномоченный капитан Ракитин, — махнул Олег у него под носом удостоверением. — Где нам найти начальство?

Вохровец ткнул толстым пальцем через плечо:

— Двадцать третья комната, налево, — и снова погрузился в сладкую дрему.

— По–моему, смахивает на ложный вызов, — покосился на него Ракитин. — Неужто охрана не в курсе ЧП?

— А по–моему, это элементарное «ку»! — пожал я плечами. — Или «повсенах».

— Это что такое?

— «Пошли все на…». Очень заразное заболевание.

— Ничего, вылечим! — мрачно пообещал Олег и двинулся в коридор. Я поспешил за ним, попутно разглядывая стены, увешанные разнообразными агитплакатами пожарной охраны и МЧС.

— Тебе не кажется, что в здании вообще никого нет? — спросил я.

— Выясним, — буркнул Ракитин, толкая обитую желтым дерматином дверь с табличкой «23».

В тесном кабинете, заставленном обшарпанной «совковой» мебелью, в основном различными шкафами, за таким же обшарпанным столом сидел человек лет пятидесяти, одетый в мятый костюм неопределенного цвета. Он что–то усердно писал в большом блокноте, поглядывая в раскрытый перед ним толстый гроссбух.

— Вы заместитель директора детского дома «Заречье» Нагибин? — грозно поинтересовался Ракитин.

— В чем дело, граждане? — не менее сурово вопросил мужчина, откладывая ручку. Кисти рук его, торчавшие из рукавов пиджака, были широкими и волосатыми.

Пришлось снова лезть за документами.

— Извините, товарищи, — посветлел ликом хозяин кабинета. — Я — Нагибин Елисей Николаевич, замдиректора по воспитательной работе. Спасибо, что оперативно откликнулись на наш зов!

— Служба такая, — ляпнул я.

Олег уничтожающе посмотрел на меня.

— Ну, выкладывайте, Елисей Николаевич, что же произошло?

— Так я вроде все в заявлении…

— Вроде — значит, не все, — веско сказал бравый оперуполномоченный, озирая кабинет орлиным оком. — Например, мне нужен подробный список пропавших: фамилия, имя, отчество, возраст, пол, наличие родителей и родственников, адреса их проживания, телефоны. Это для начала…

— А я думал… — растерялся Нагибин. — Конечно, конечно! — тут же опомнился он и схватился за телефон. — Раиса Степановна, милочка, тут милиция приехала по нашему заявлению, так вы уж подготовьте, пожалуйста, все документики на беглецов… Спасибо.

— Кто это? — кивнул Олег на телефон.

— Раиса Степановна, наш бухгалтер, ну и кадровик, так сказать… — Нагибин сделал попытку улыбнуться, но вышло жалко и беспомощно.

— Так что вы еще нам не рассказали про ЧП? — спросил Ракитин, рассматривая корешки книг в шкафу.

— Ну… понимаете, ночной обход делал сегодня я сам, дежурил я… Так вот, когда я проходил верхним левым коридором, — замдиректора ткнул указательным пальцем в потолок, — мне показалось, что по перпендикулярному коридору кто–то ходит…

— А что там находится? — Я решил присоединиться к беседе.

— Учебные комнаты…

— То есть ночью там никого не должно быть?

— Так точно… Я остановился, прислушался и ясно уловил тихий удаляющийся топот.

— Вы хотите сказать, что в коридоре находилось несколько человек? — уточнил Олег.

— У меня сложилось такое впечатление, — Нагибин виновато переводил взгляд с него на меня и обратно.

— А куда могли уйти эти предполагаемые люди? — снова вступил я.

— Там, в конце коридора, есть выход на пожарную лестницу, на случай эвакуации.