Сестра милосердия - Федоров Михаил Иванович

— Ты?..

Снова закрыла глаза. Поднял Наташу на насыпь. За горкой ещё раз перевернул, вода изо рта закапала…

Рядом оказался Хасик.

— Где тебя черти носят? — спросил Сергей.

— Ты автомат забыл…

Сергей забросил автомат на спину, подхватил Наташу на руки и понёс.

Когда пошли в наступление, Хасик скатился вслед за Сергеем, но у него оказался развязанным шнурок. Он лёг на спину, чтобы завязать его, — и отстал от Сергея. Видел, как выше по камням перепрыгивала Наташа, как оказалась в воде, как пролетел самолёт, как взметнулся столб воды, как выбрался на берег Сергей, как кинулся за Наташей, как крутило берет в водовороте. Хасик вылез из воды, схватил автомат Сергея и — за плывущими, их вместе с беретом крутило впереди.

Теперь Сергей нёс Наташу. Вода в ботинках хлюпала. С него текло. За первыми разбитыми домами показалась целая халупа. В ней старушка переодела Наташу в сухое. Укутала. Сергей вливал ей в рот спирт, а она, как собачонка, отфыркивалась. Хасик искал машину, чтобы отвезти Наташу.

Отправив Сергея с Наташей на «газике», Хасик вернулся на Гумисту. Вторично перебирался на другой берег. Он думал, что всё случившееся происходило не более двадцати-тридцати минут, а оказалось — полтора часа. Первый эшелон, что был отправлен, уже ушёл глубоко в мандаринники.

Но там попал в засады. Наступление было как подстава. Одному командиру взвода сказали: «Вот пройдёшь район учхоза. Отсюда, оттуда. Там всё в порядке. Они* (* Имеются в виду грузины.) дислоцируются вот здесь. Здесь окоп». И вот взвод идёт и натыкается на их пулемёт. Все наткнулись. Не было такого взвода, не было такого батальона, чтобы не наткнулся.

Хасику пришлось таскать раненых. Их подносили к берегу, а он их переправлял. Схватит за руки, стащит к воде — и тянет.

Потом верёвку притащил, привязал за деревья с обоих берегов и переправлял, держась за неё.

Но пришлось остановиться: светло, стреляют. Дождавшись темноты, продолжил перетаскивать. Одному раненому даже голову успел перевязать. Хотя вода холодная, март месяц, но на этот раз Хасик не заболел. Наглотался чачи, сутки под одеялом пропотел и встал как огурчик.

Неля Борисовна выскочила из дома на улицу:

— Наташа!..

Та странно улыбалась и покачивалась. Сергей вёл её, помог войти в комнату, уложил. Коротко рассказал матери о случившемся и, понимая, что Наташа вне опасности, произнёс:

— Мне в Эшеры.

Уехал.

Наташа приходила себя. В ушах свистело. Её подташнивало. Вспоминала, как загудел вдали самолёт, как прыгнула с камня в воду, как что-то хлопнуло, как отключилась, как открыла глаза и увидела Сергея, как видела его, словно сквозь слой воды, когда он её нёс, когда вёз… Он, он снова оказался рядом! И вот, когда мог задержаться, побыть у неё дома, уехал.

Её здоровьем занялась мать. Неля Борисовна возилась с ней, как с малым дитём, отпаивала, растирала грудь, парила ноги, кутала во всё тёплое. Она понимала, что дочери нужно спокойствие и тепло.

Как-то днём к ним постучали.

— Вам кого? — Неля Борисовна выглянула в окошко.

Двое российских солдат с коробкой в руках стояли у калитки.

— Нам… — назвали фамилию.

Неля Борисовна:

— Что-то случилось?

Вышла из дома, встала и не может подойти: думает, с сыном или невесткой что-то произошло.

— Нет, — улыбаются.

— Заходите…

Они подходят:

— Вот, передали цыганской почтой.

Подали коробку. А она большущая!

— Кто передал? Кому?

Они не могут пояснить: мол, машина проезжала из Адлера, и нас попросили:

— Отдайте, сказали. Адрес назвали…

— Ну, тогда давайте смотреть!

Зашли в прихожую, открыли. Там всего понемногу: сахар, тушёнка, конфеты — не шоколадные, а простые, чайные, чтобы не растаяли.

— Килограмм пятнадцать-шестнадцать, — Неля Борисовна попробовала коробку на вес.

Расплакалась. Солдаты сразу ушли.

Вышла из комнаты Наташа.

— Ну, мам, успокойся…

Стали внимательнее смотреть: адрес на коробке только их. Обратного нет. Под газетой нашли деньги — тысячу рублей. Долго думали, от кого это, но так и не смогли определить. Решили, от кого-то у них отдыхавших, ведь до войны приезжали к ним со всей страны. Это могло быть и из Воронежа от бывшего директора школы, и из Москвы — москвичи любили эти места, и из Ленинграда — отдыхали и оттуда.

— Нам, блокадникам, — не могла успокоиться Неля Борисовна. — А как передали, вот, из рук в руки — цыганской почтой. И всё ведь дошло…