Стопы благовестника - Попов Владимир Александрович
Читать онлайн книгу «Стопы благовестника».
Стопы благовестника - Попов Владимир Александрович — читать книгу онлайн
Страница 7 из 30
Настройте размер и шрифт текста, включите тёмную тему для удобного чтения. Переходить между страницами можно стрелками внизу или сочетанием Ctrl + ← / →.
Страница 7 из 30
Долина скорби
— Брат, не унывай, это Господь опять тебя к нам прислал. Значит дело тут не докончено и тебе предстоит работать, — утешал Василия Гурьевича Левин Пчелинцев.
Труда на самом деле было много, духовная жатва поспевала прямо на глазах. Из ближних и далеких селений ехали к Василию Гурьевичу новообращенные с просьбой преподать им водное крещение. Осенняя вода на реке Урал обжигала тело, сводила судорогой ноги, а Павлов терпеливо крестил группу за группой. "Со времени моего прибытия сюда к общине присоединено мною 5, и одним братом 40, а всего 45 душ, — сообщал впоследствии Павлов Мартину Кальвейту, сосланному в Елисаветпольскую губернию под надзор полиции. — В текущем году на льду крещено еще 2 души. Таким образом, несмотря на гонения, Господь продолжает строить Свое Царство. Братья в Тифлисе слишком трусливы: они должны выказывать больше мужества и собираться, они еще ни разу не стояли перед судом и имеют закон на своей стороне. Моя жена пишет мне, что она никакой помощи от братьев в Тифлисе не получает и я был очень не доволен на тебя, что ты не передал ей мое жалованье, то есть должные мне 125 р., но ты и другие братья поставили ей опекуном Капранова. Из твоего письма я усматриваю также, что ты имеешь крайне невыгодное мнение о хозяйственных способностях моей жены. Я рад, что твоя жена в этом отношении лучше. Однако Господь позаботится другим способом обо мне и моей семье и я уже научился ждать всего не от людей, но от Господа. Тем не менее забудем каждый взаимные обиды и будем просить Господа, чтобы Он все более и более наполнял нас любовью. Наше положение таково, что мы должны друг друга утешать. Сердечно приветствую тебя и всех братьев в Господе". Павлов помышляет не только о семье, его одновременно беспокоит и положение тифлисских верующих. Церковь по сути дела осталась без пастырей. Молитвенный дом был закрыт, местные власти всячески принуждали баптистов дать подписку об отказе проводить богослужебные собрания и не допускать проповеди Евангелия среди православного населения. Опасаясь гонений, верующие собирались маленькими группами по частным домам или же в пустынных окрестностях Тифлиса. "Мне кажется не следует унывать, но должно делать Господне дело и не слагать оружие, — рекомендует Павлов тифлисским собратьям в письме к Матвею Сосину. — Я советую всем братьям подать еще прошение министру внутренних дел и разъяснить, что местная полиция запрещает вам отправлять общественные богослужения вопреки закону от 3 мая 1883 г. Если и министр откажет, подать прошение на Высочайшее Имя. Если и Государь откажет, тогда нужно повиноваться более Небесному Царю, нежели земному. Лучше нам пострадать, чем оставлять собрания. Если подчиняться полиции, то как мы можем исполнить заповедь Спасителя о Святой вечере. А если бояться ссылки, то нужно отвергнуться Христа и тогда можно жить спокойно, богатеть, наслаждаться, но и тогда нечего ждать будущей славы. Если будете писать прошение, то нужно подписаться всем членам, богатым и бедным, а не вилять и не уклоняться. Если страдать, то страдать всем за дело Христово и стоять единодушно за веру евангельскую. Конечно, могут сослать и еще некоторых, пусть даже всех сошлют. Что же мы потеряем? Земные блага, но у нас есть на небесах имение лучшее и непреходящее. Ссылка еще не есть потеря жизни, но древние христиане и на смерть шли за Христом, как на брачный пир! О, где дух первых христианских мучеников! Прощай, твой брат Василий Павлов". Долгие зимние вечера Василий Гурьевич коротал один, без семьи. Его жена добралась до Оренбурга с пятью малыми ребятишками только в марте. С Пашей дорогой случилось несчастье: находясь в вагоне, мальчик от сильного толчка упал со скамейки и сломал себе правую руку. Хорошо, что по соседству ехал студент медицинской академии, который на ближайшей станции успел сделать ему первоначальную перевязку, а в Сызрани станционный доктор наложил на руку гипс. К середине года нужда заставила Василия Гурьевича заняться хлебной торговлей. По причине сильного неурожая в Оренбурге недоставало хлеба. Кавказские братья Проханов и Савин прислали Павлову для продажи пшено и кукурузу. Торговые дела принесли Василию Гурьевичу только одни убытки, так как железная дорога была завалена грузами и хлеб доставили к тому времени, когда цены на него уже значительно упали. Да и к операциям коммерческого характера Василий Гурьевич не имел особой природной склонности. Из-за болезни младшего ребенка Миши Василий Гурьевич вынужден был отправить жену и его в деревню. Спустя несколько дней пришлось отвезти туда же и Надю, которая тоже не отличалась крепким здоровьем. Однажды, на исходе жаркого июльского дня отдыхая от текущих дел, Василий Гурьевич услышал частые торопливые шаги на лестнице. В квартиру вбежала вся заплаканная Верочка.— Папа! Папа! — вздрагивая от рыданий, она бросилась на шею к отцу.
— Да что случилось!? Что? — гладя девочку по голове, встревоженно допытывался Василий Гурьевич.
Вера захлебывалась от плача, ее тоненькие плечи дрожали и, наконец, закрыв лицо руками, она еле-еле выдавила:— Надя утонула.
От этих страшных слов у Василия Гурьевича перехватило дыхание, он на мгновение потерял дар речи, какое-то время сидел как прикованный, прижимая к груди плачущую девочку. С большим усилием преодолев оцепенение, он запряг лошадь, поехал с Верочкой в деревню, которая находилась в пятнадцати верстах от Оренбурга. Все это время Татьяна Ивановна, дожидаясь мужа, не находила себе места. От неожиданно свалившегося горя подкашивались ноги, болела голова, пропал аппетит. Встретив Василия Гурьевича, она несколько раз принималась рассказывать об обстоятельствах гибели Нади. Еще не оправившись как следует от болезни, Надя просилась у матери на речку. Мать не отпускала ее, говоря, что она еще не совсем здорова. Надя продолжала настаивать на своем и мать, поддавшись на уговоры, все-таки отпустила ее. Она позволила Наде идти на речку вместе с подругой Лизой Уваровой, предупредив, что лучше купаться в верховьях реки — там места не глубокие. Надя пренебрегла советом матери, ей не хотелось идти в людное место. Расположившись на ближайшем берегу, Надя поспешно вошла в реку, дно было обрывистое, она поскользнулась и сразу ушла с головой под воду. Подруга закричала, несколько человек, находившихся поблизости, сразу же бросились спасать девочку, но все попытки оказались тщетными, даже тело уже невозможно было найти. Василию Гурьевичу посоветовали сходить в соседнюю деревню Неженку за специалистом-подводником. Поиски продолжались весь день. Павлов сам осмотрел все речные перекаты и отмели, но безуспешно. Обессилевшие от бесплодных поисков и переживаний Василий Гурьевич и Татьяна Ивановна сидели неподвижно на песчаном берегу не отрывая уставших глаз от реки.— Пойдем домой, видно, — Василий Гурьевич тронул за плечи жену. — Господь дал, Господь взял…
— Нет, нет, подождем еще, — не соглашалась Татьяна Ивановна.
Не успели родители проговорить, как в мутной воде мелькнул какой-то продолговатый предмет. Татьяна Ивановна и Василий Гурьевич вскочили на ноги. Это было тело Нади, его несло вниз по течению. Один из местных жителей быстро поплыл на перехват и без труда вытащил труп на берег. Начались труднейшие мытарства с оформлением похорон. Предать тело дочери земле оказалось не так-то просто. Во-первых, нужно было составить акт о смерти. Василий Гурьевич повез в Оренбург заявку приставу и там же хотел приобрести гроб. Пристав отправился на место происшествия, а Василий Гурьевич завернул к торговым рядам. Вместо оживленной торговли, Василий Гурьевич увидел на базарной площади православных священников в темных рясах с толпой прихожан. Воздевая руки к небу, они молились о прекращении холеры, которая уже стала безжалостно косить горожан. Кое-как добыв похоронные принадлежности, Павловы столкнулись еще с одним препятствием. Священник запретил хоронить девочку на кладбище.— Вы же сектанты. Еретики. Не дозволено погребать ваших умерших вместе с почившими в правой вере, — неумолимо твердил он. Могилку пришлось выкопать далеко от ограды кладбища.
— Бог не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы, — открыв потрепанную дорожную Библию, прочитал Василий Гурьевич слова Иисуса Христа у свежего холмика на ровной степи. — По Божьим обетованиям душа Нади теперь водворилась в небесных обителях. Ей там несравненно лучше… Она как бы предчувствовала, что ей недолго быть с нами. Когда я уезжал из деревни в город, она не отходила от меня, ей не хотелось расставаться со мной, она целовала меня и пела гимн: "О как радостно быть ведомым на Сион".
Василий Гурьевич и Татьяна Ивановна долго перебирали в памяти случаи из короткой Надиной жизни. Сухой степной ветер, обдавая душным теплом печальные лица родителей, постепенно затягивал тонким слоем рыжей пыли темные комья земли. Эпидемия холеры хладнокровно продолжала свою сокрушительную работу. Вернувшись в город, семейство Павловых старалось держаться постоянно вместе, на случай, если смертельная болезнь войдет в дом, чтобы умереть на глазах друг друга. Всеобщее ожидание смерти повергло город в уныние. Он чем-то напоминал кающуюся Ниневию. Общая беда сроднила людей с разными религиозными понятиями. Вечерними сумерками по улицам ходили группы магометан, евреев, православных и раскольников. Присмиревшие, с горестно опущенными головами, они молились Богу о помиловании и об избавлении от холеры. Опустели трактиры, на площадях длинными рядами выстраивались гробы с покойниками. Павловы на малое время отлучились в Киргизские степи осмотреть хлеб, посеянный вместе с Лобачевым. Приехав домой, Татьяна Ивановна и Вера почувствовали сильные приступы головной боли. Приглашенный доктор, обследовав жену, не обнаружил признаков холеры, но на всякий случай прописал кое-какие лекарства. Пока Василий Гурьевич ходил в аптеку, у детей открылся понос, резко ухудшилось общее самочувствие.— Василий, плохо нам, грудь давит, — стоная, говорила жена. — Вольным воздухом теперь подышать бы…
Василий Гурьевич отвез жену с детьми в березовую рощу за рекой Урал. Чистый воздух не помог, всем сделалось еще хуже. Когда жена садилась в тарантас, ее схватили судороги, а у детей усилились боли в животе. С большим трудом они добрались домой. Мучительные судороги и водяной понос не отпускали больных. Теперь уже не было никаких сомнений в том, что холера начала свое смертельное дело. Доктор Исаков осматривал больных, беспомощно качая головой.— Отправьте их в больницу, да поскорее, может кто-то и выживет, — грустно сказал он.
На специальных больничных повозках умирающих доставили в палату. Василий Гурьевич попросился сам ухаживать за ними. Вся в жару, мучаясь от неимоверной жажды, Татьяна Ивановна скончалась в полночь. Шестилетний Петя последовал за матерью утром. Он долго бредил и после слов: "папа, дай порошок", сомкнул уста навеки. Организм Веры был крепче, она боролась со смертью несколько дней. День и ночь отец не отходил от ее постели.
