Утопленник из Блюгейт-филдс - Перри Энн

— Как долго?

Ассенизатор задумался, предоставляя инспектору возможность сполна вкусить его значимость.

— Несколько часов, — наконец сказал он. — Зависит от того, где он упал. Но не больше нескольких часов. И течение башмаки не стащит, точняк. Башмаки остаются.

Питт мысленно выругал себя за то, что сам не подумал об этом.

— Одежду ты не находил? — спросил он, сомневаясь, что можно рассчитывать на честный ответ. У каждого ассенизатора был свой участок подземных тоннелей, ревностно оберегаемый. Это была даже не работа, а своеобразный ленный надел. Вознаграждение заключалось в том, что удавалось найти под решетками: мелкие монетки, иногда золотой соверен, изредка ювелирное украшение. Даже одежда находила сбыт. Портнихи сидели в мастерских по шестнадцать-восемнадцать часов в день, распарывая и перешивая заново старые вещи.

Фроггэт с надеждой посветил фонарем по воде, но луч света не выхватил ничего, кроме черной маслянистой глади, не тронутой даже рябью. Если глубины и хранили что-то, это было надежно скрыто от взоров.

— Нет! — с негодованием ответил ассенизатор. — Я ничаво не находил, а то сказал бы. А я тута все хорошенько осматриваю.

— Ты привлекаешь на помощь мальчишек? — не сдавался Питт.

— Нет, это все мое. Сюды больше никто не ходит — и я ничаво не находил.

Инспектор пристально посмотрел на него, не в силах решить, верить ему или нет. Перевесит ли алчность естественный страх перед полицией? Такое ухоженное тело могло быть в одежде, за которую можно выручить кругленькую сумму.

— Клянусь святым господом! — заявил ассенизатор; к справедливому негодованию в его голосе примешались нотки зарождающегося страха.

— Запиши его фамилию, — строго приказал Фроггэту Питт. — Если выяснится, что ты солгал, я предъявлю тебе обвинение в воровстве и в том, что ты чинил препятствия следствию. Ты меня понял?

— Фамилия? — резко повторил Фроггэт.

— Эбензер Чабб.

— С двумя «б»? — Поставив фонарь на выступ в стене, сержант достал карандаш и принялся тщательно выводить буквы.

— Да, точняк. Но я клянусь…

— Хорошо. — Питт был удовлетворен. — А теперь лучше помоги нам поднять этого беднягу наверх и уложить на дроги. Полагаю, он утонул — определенно, внешне все указывает на это. Больше я не вижу никаких других следов — ни синяков, ни ссадин. Но лучше убедиться наверняка.

— Любопытно, кто это? — равнодушно спросил Фроггэт. Его район находился в Блюгейт-филдс, и он привык к смерти. Каждую неделю ему приходилось находить детей, умерших от голода, брошенных в темных переулках или оставленных под дверью дома. Или это были старики, умершие от болезней, холода или алкогольного отравления. — Пожалуй, мы это так никогда и не узнаем. — Сержант наморщил лоб. — Но будь я проклят, если смогу объяснить, как он попал сюда, обнаженный, словно новорожденный младенец! — Он хмуро оглянулся на ассенизатора. — Но твое имя у меня есть, приятель, и если мне понадобится, я буду знать, где тебя найти!

Когда инспектор Питт вечером вернулся в свой теплый уютный дом, с аккуратными оконными рамами и отдраенными до блеска ступенями крыльца, он ни словом не обмолвился о случившемся. Со своей женой Шарлоттой он познакомился, когда его пять лет тому назад, в 1881 году, вызвали в респектабельный дом ее родителей расследовать убийства на Кейтер-стрит. Он сразу же влюбился в нее, даже не надеясь на то, что девушка из такого дома увидит в нем что-либо помимо досадного приложения к трагедии, чего-то такого, что нужно вытерпеть, в максимальной степени проявив чувство собственного достоинства.

Невероятно, но Шарлотта научилась любить и его самого. И хотя ее родители едва ли нашли этот союз приемлемым, они не смогли отказать своей упрямой и чистосердечной дочери. В качестве альтернативы браку Шарлотта предложила навсегда остаться в праздном безделье дома, вместе с матерью, или посвятить себя благотворительности.

С тех пор Шарлотта проявила интерес к нескольким делам, которые расследовал ее муж, нередко рискуя собственной жизнью. Даже когда она вынашивала Джемайму, это не помешало ей присоединиться к своей сестре Эмили и впутаться в дело на Калландер-сквер. Сейчас второму ребенку, Дэниэлу, было всего несколько месяцев от роду, и даже несмотря на помощь горничной Грейси, Шарлотте хватало забот. Незачем было огорчать ее рассказом о трупе юноши, обнаруженном в канализационных трубах под Блюгейт-филдс.

Когда Питт вошел в дом, жена была на кухне, склонившись над столом с утюгом в руке. В который уже раз он подумал, какая же она красивая: сильное лицо, высокие скулы, густые волосы…

Шарлотта улыбнулась мужу, и ее взгляд наполнился дружеским участием. У Томаса в груди разлилось тепло, словно Шарлотта каким-то неведомым путем прочитала не его мысли, а внутренние чувства, словно она готова была понять все, что он скажет, неважно, дадутся ему слова легко или с трудом, будут они гладкими или нет. Именно в этом и заключалось счастье возвращения домой.