Fortuna Caeca Est (Судьбы судебный приговор). Книга 1. - Северная Изольда

А Энгер тоже хорош. Такой вежливый и угодливый, мать его.

— Сколько солдат у меня в подчинении? — Решила узнать Миша.

— Насколько мне известно: три стрелковые дивизии, четыре конных полка и легион пеших воинов. — Пробормотал Ворон, на мгновение задумавшись.

— У императорской армии будут большие проблемы, если они потеряют столько бойцов. И эти проблемы создала я.

— Не стоит забывать про нас. — Напомнил как бы между делом бредущий сзади Дэймос.

— А что с вами? Тут все понятно…

— Я про наших ребят. У каждого темного есть в подчинении свой собственный отряд. Порой не многочисленный, но, как известно, в бою любая палка пригодиться.

— Но… — Миша недоуменно замерла на месте. — Разве после того, как вы… ну…

— Стали рабами? Мы да — они нет. Их наше проклятье не касается.

— Но… они же тоже темные?

— Не совсем, их скорее можно назвать фамильярами. Только они не появляются по щелчку пальцев. — Видя непонимание своей госпожи, Дракон добавил: — К чему делать из них рабов, когда их хозяин — раб? Они уже автоматически принадлежат тебе.

— Численность?

— Числом похвастать не могу. Всего сотня. Но, ручаюсь, каждый стоит тысячи.

— А что с тобой, Энгер?

— У меня полсотни магов. — Ворон задумался. — В целом получается, от имперской армии после вашего «нет» отделилась пятая часть.

— Лучшая пятая часть. — Усмехнулся Дракон.

— Пятая? Сто тысяч? — Энгер спокойно кивнул. — С ума сойти! — Покачала головой Миша. — Предатель… А Грэд оказался прав, это теперь про меня.

— М-да — Протянул Дэймос беспечно. — Все, что осталось от «великой» императорской армии — это кучка людских недомерков. Не думаю, что наши братья смогут исправить ситуацию к лучшему. Особенно, когда под ногами будут путаться слабаки и придурки.

— Но я же с самого начала высказала свое мнение. — Бормотала сама с собой Миша, бредя вдоль улицы. — И я до сих пор уверена, война — крайняя и необязательная мера.

— Они были уверены, что выиграет большинство, и тогда ты, подчиняясь правилам, подпишешь договор. — Объяснил Энгер. — Ты должна была его подписать, потому что так было решено Советом и императором.

— То есть я действительно предатель?

— Официально — нет. Но только до тех пор, пока не окончиться война. Как только будет подписан мир, ты станешь врагом империи номер один.

— Я влипла. — Заключила Михаэль. — Но, я уверена, что знай это, все равно бы поступила бы так же. Однако… я никогда бы не подумала, что моя жизнь закончится на плахе.

— Ты не умрешь, госпожа. — Прозвучал уверенный голос Дракона. — Империя будет ослаблена после войны, и еще долгое время побоится подходить к тебе, тем более нападать и угрожать.

— Тут Дэймос прав. Им навряд ли захочется устраивать войну еще и на территории Амб. — Кивнул Энгер.

— Я погорячилась, когда сказала, что не стану вступать в войну. — Не могла успокоиться Михаэль. — Это неизбежно. Только нужно сделать это… по-другому. Сколько у нас осталось времени?

— До официального нападения? Пару недель, может, больше. Пока император соберет все войска в столице, пока обеспечат солдат оружием и продовольствием. — Начал подсчитывать Ворон.

— А что насчет вас?

— Это тоже займет какое-то время. Путь неблизкий… — Размыто объяснил Энгер.

Их дальнейший путь прошел в задумчивом молчании.

Ей был необходим план. Нужно спланировать стратегию и тактику, просчитать варианты, продумать ходы. А это так «просто», если вспомнить, что она, будь все неладно, всего-навсего дочь простого фермера. И то, что теперь, от ее решений зависит судьба империи, это… угнетает. Совсем немного, ага.

Война — тонкое искусство отъявленных хитрецов и, что скрывать, мерзавцев. То, что она не хотела принимать в этом участие, объясняется не страхом, хотя, к чему скрывать: она боялась. Очень многого. С одной стороны ответственности. С другой смерти. Про такие случаи говорят: палка о двух концах.

Под конец прогулки, Михаэль даже начала думать, что ее присутствие на этом совете было излишним. Блаженное забвение еще бы окутывало ее день-другой, договор подписали бы за нее, она бы не несла ответственность за жизни тысячи солдат, и, что вполне вероятно, за разгромное поражение имперской армии.

В беспокойные мысли неторопливо, но назойливо стали проникать звуки жизни вечернего города: пьяный смех, грубые выкрики, женские взвизгивания. Они пропитали прохладный воздух широкой тускло освещенной улицы, становясь с каждым шагом ярче и отчетливее. И когда Михаэль повернула за ближайший угол, то ее озарила своим светом «ночная жизнь» Амб. А точнее, улица вольной жизни и пороков, которая только начала свою жизнь.

И вместо того, чтобы повернуть назад (она бы так и сделала год назад), Миша медленно пошла вперед, удивленно оглядываясь по сторонам. Боги, разве она могла бы увидеть что-то подобное в Кристар? Даже грехи здесь, в столице, преподносились людям в нарядной упаковке. Эти узорчатые чистые крылечки борделей, одетые в красивые, вызывающие платья ночные бабочки, яркие светящиеся вывески ресторанов, зазывные витрины круглосуточных магазинов, музыка, неторопливо льющаяся из баров.