Дверь в глазу - Тауэр Уэллс

— А ты поплачь, Стивен, — посоветовал я. — Побесись как следует, авось полегчает.

Для примера я похныкал, и лицо брата посерело.

— Ладно, скотина, я улетаю. — Его голос был хриплым от ярости. — Поездочка удалась. Рад, что ты все такая же сволочь, Мэтью. Счастливо оставаться, козел.

Он вскинул на плечо сумку и ринулся на летное поле. Крошечная головка, хлюпающие ботинки — ни дать ни взять утенок, закативший истерику.

Старое удовлетворение захлестнуло меня волной. Я потрусил за Стивеном и сорвал сумку с его плеча. Когда брат обернулся, я крепко стиснул его в объятиях и поцеловал в лоб.

— Отвали, — сказал он.

— Это кто такой сердитый? — заворковал я. — Кто у нас такой сердитый малыш?

— Я, а ты подонок, — сказал он.

— Да-да, ясное дело. Ну давай. Лезь в машину.

— Отдай сумку, — сказал он. — Я уезжаю.

— Не идиотничай, — посмеиваясь, сказал я.

Подойдя к машине, я сдвинул переднее кресло, чтобы Стивен мог забраться назад. Когда Стивен увидел, что мы не одни, он перестал хвататься за сумку и угрожать, что уедет. Я познакомил его с Джорджем. Потом брат устроился на заднем сиденье, и мы покатили по дороге.

— Это ведь дедушкино ружье? — спросил Стивен. Сзади, в деревянной раме, лежала трехсотка «Уэзерби Магнум», которую я взял из дома нашего деда несколько лет назад. Это была прекрасная вещь с ложем из тигрового клена и стволом, отливающим синевой.

— Ага, — сказал я, ожидая обвинения в том, что умыкнул ружье без его ведома, и уже готовясь защищаться.

Стивен, наверное, не стрелял лет пятнадцать, но, честно говоря, прав на эту винтовку у него было больше, чем у меня. В детстве мы часто ходили с дедом на охоту, и Стивен всегда терпеливее выслеживал дичь и лучше стрелял, хотя и не хвастался этим передо мной. Но сейчас он не стал поднимать шум из-за ружья.

— Да, кстати, — сказал он немного погодя. — Общая сумма — восемьсот восемьдесят.

— Какая сумма? — спросил я.

— Восемьсот восемьдесят долларов, — повторил Стивен. — Цена билета плюс присмотр за Беатриче.

— Это ваша дочь? — спросил Джордж.

— Собака, — ответил Стивен.

— Джордж, — сказал я, — это собака, которая помнит, как убивали Кеннеди. Ты что, до сих пор прокачиваешь ей кишки, Стивен? Вообще-то не говори. Не хочу это заново представлять.

— Я хотел бы получить свои деньги, — сказал Стивен.

— Не гони волну, Стив. Тебе заплатят.

— Отлично. Когда?

— Господи ты боже мой, да заплачу я тебе, Стивен, — сказал я. — Просто сложилось так, что в данный конкретный момент я сижу за рулем автомобиля, неужто не видно?

— Видно, видно, — ответил Стивен. — Я только хочу сказать, что ни капли не удивлюсь, если приеду домой с пустыми руками.

— Черт бы тебя драл! — взвыл я. — Заткнись же ты наконец! Тебе что, залог выдать? Мои часы тебя устроят? — Я легонько тряхнул руль. — А может, лучше я возьму да врежусь в ближайшее дерево? Как тебе это понравится, дебил?

Джордж засмеялся с одышливым музыкальным присвистом.

— Рекомендую вам вылезти и подраться на обочине. Тогда будет ясно, кто из вас прав.

Я покраснел. Вынудить меня показать перед Джорджем эту идиотскую сторону моего характера… Мое отвращение к Стивену получило дополнительную подпитку.

— Извини, Джордж, — сказал я.

— Ладно, забудем, — сказал Ставен.

— Нет уж, Стив, давай решим эту проблему раз и навсегда, — возразил я. — Джордж, достань из бардачка мою чековую книжку, пожалуйста.

Джордж заполнил чек, а я подписал его прямо на рулевом колесе и отдал брату. Тот сложил его и спрятал в карман.

— Вуаля, — сказал Джордж. — Мир восстановлен.

Посрамленный в истории с чеком, Стивен обрушил на Джорджа град бессмысленных светских вопросов. Долго ли он тут живет? Целых десять лет? Поразительно — какой чудесный уголок страны для того, чтобы уйти на покой! А что, он здесь и вырос? До чего же ему повезло — не то что нам, которые провели детство в гнетущей атмосфере стандартного жилого пригорода! А в Сиракьюсе Джорджу доводилось бывать? Слыхал он о Нильсе Отерарде, биографе знаменитых музыкантов, который там преподает? Так вот, его книга о Гершвине…

— Эй, Ставен, — вмешался я, — ты ничего не сказал о моей новой машине.

— Во сколько она тебе обошлась?

— Лучшей тачки у меня никогда не было, — сказал я. — Движок вэ-восемь, пятилитровый. Сцепное устройство четвертого класса, намертво приварено к раме — буксировочная мощность три с половиной тонны. Полный привод, максимальная комплектация. Когда ляжет снег, все это окупится вдвое.

— Ты правда не собираешься возвращаться в Чарлстон? — спросил он.