В погоне за «Босфором» - Романова Татьяна Геннадьевна

– Дорогая, я сообщила графу о том, что не могу дать своего согласия на его предложение. Я также рассказала ему о причине этого решения, – завидев дочь, сказала Софья Алексеевна. – Надеюсь, что Дмитрий Николаевич понял, что у меня не было выбора. Думаю, что вам нужно поговорить, поэтому я оставлю вас и вернусь через четверть часа.

Мать поднялась и вышла из комнаты. Надин повернулась к графу, и тот кинулся к ней, но замер, не дойдя нескольких шагов:

– Как же так?!.. – только и смог сказать он.

В голосе Шереметева билась такая боль, что Надин заплакала. Этого оказалось достаточно, чтобы жених, забыв свою робость, кинулся к ней и обнял.

– Мы убежим, уедем в деревню и станем жить там только вдвоем, – жарко шептал он, целуя заплаканные глаза Надин. – Мой отец тоже женился против воли двора, а моя любовь, наверное, даже сильнее – я все смогу преодолеть ради вас.

– Я не свободна в своих поступках, – всхлипнула Надин. – От моего поведения зависит благополучие родных: если сестрам не вернут приданое, они сильно пострадают, а если маме не разрешат поехать к моему брату – это разобьет ей сердце. Она зачахнет здесь, а Боб останется совершенно без помощи.

– Простите меня, я забылся, – прошептал Шереметев, размыкая объятия. Он побледнел, а лицо его теперь напоминало трагическую маску.

Душа Надин разрывалась от отчаяния, не за себя: она сейчас всей душой чувствовала, как страдает граф, и теперь была готова на все, лишь бы хоть как-то утешить его.

– Это вы простите меня! – сквозь рыдания сказала Надин, обняла Шереметева и прижалась губами к его губам. Она оторвалась от своего верного рыцаря и попросила:

– Будьте счастливы, я очень вас прошу!

Она выбежала за дверь, в коридоре увидела мать, но не в силах справиться с рыданиями, лишь кивнула ей и проскользнула на лестницу, а оттуда – в свою комнату – плакать.

Надин проплакала до вечера, она так и не смогла остановиться, ее сердце болело от того, что она причинила страшную боль ни в чем не повинному человеку, искренне ее полюбившему. Мать и бабушка по очереди заглядывали к ней, но Надин шептала, что хочет побыть одна. Наконец обе женщины сдались и оставили ее в покое.

Утро принесло успокоение: Надин проснулась опустошенной, но готовой жить дальше. Она долго провозилась, выбирая наряд и прическу. Ей очень хотелось выглядеть сильной и независимой, она сейчас не вынесла бы жалости. Что угодно, только не это! Она еще станет счастливой и богатой! Надин вспомнила, что сегодня должна была поехать к поверенному Жарковичу за оформленной купчей. Объяснив матери, что собирается помолиться и пожертвовать деньги на восстановление Ивановского женского монастыря, Надин взяла у Софьи Алексеевны золотой червонец, села вместе со Стешей в экипаж и отправилась на Солянку. Флигель поверенного прилепился как раз под монастырской стеной, и ее версия о причине поездки выглядела очень правдоподобно. Надин, как и в прошлый раз, оставила горничную в коляске, а сама постучала в дверь.

Жаркович открыл сразу, как будто бы ждал ее. Он вновь проводил Надин в свой кабинет с окнами, распахнутыми в сад, усадил в то же самое кресло, где она сидела несколько дней назад, и протянул ей бумагу с большой сургучной печатью.

– Вот, ваше сиятельство, извольте получить купчую и ключи от дома. По цене вышло все так, как договаривались: Барусь продал вам залог за четверть от первоначальной стоимости, а уж от реальной коммерческой цены дома – это будет меньше десятой части. Очень выгодную сделку совершить изволили. У нас наклевывается еще один просроченный залог на усадьбу недалеко отсюда, на Солянке. Хозяин ее допился на прошлой неделе до белой горячки – он так в себя и не пришел, вчера похоронили. Наследников у него нет, имущество теперь в казну отойдет, а то, что в залоге – это уж нам останется.

– А там сколько выплачено? – встрепенулась Надин.

– Там чуть больше половины, да сумма займа маленькая была по сравнению со стоимостью самой усадьбы. Только по пьяному уму такой дом, да с участком в центре Москвы, можно было заложить у процентщика.

– Я хочу и усадьбу, – решила Надин. – Долго ждать по ней решения?

– Срок платежа вышел десять дней назад, должник скончался, так что можно сразу оформлять купчую. Коли вы согласны, я вам ее к послезавтрашнему дню и подготовлю. А что касается переделки дома на Неглинной, так я уже сметы у строителя взял. Изволите посмотреть?

Жаркович разложил на столе бумаги и помог Надин разобраться в предложении, сделанном подрядчиком. Поверенный сказал правду: местная артель брала не дорого, а работы выполнить обещала всего за два месяца.

– Принимаем их предложение, – решила Надин. – Вы сами сможете выделить необходимые деньги и последить за работами?

– Конечно, ваше сиятельство, – подтвердил поверенный, – мне Барусь так и поручил сделать.

– Отлично! Значит, договорились. Я приеду послезавтра в это же время, – пообещала Надин и простилась с Жарковичем.