Любви все роботы покорны (сборник) - Зонис Юлия, Богатырева Татьяна, Олди Генри Лайон, Трускиновская Далия Мейеровна, Логинов Святослав Владимирович, Громов Алекс Бертран, Лукин Евгений Юрьевич, Хорсун Максим, Минаков Игорь Валерьевич, Данихнов Владимир Борисович, Гореликова Алла, Сивинских Александр Васильевич, Чекмаев Сергей Владимирович, Анискова Наталья, Игнатьев Сергей, Зарубина Дарья, Ситников Константин Иванович, Кудлач Ярослав Юрьевич, Трищенко Сергей Александрович, Вознесенский Вадим Валерьевич, Соколенко Вадим, Маковецкая Марина Александровна, Гамаюнов Ефим Владимирович, Скоробогатов Андрей Валерьевич, Алмазная Анна, Рыженкова Юлия, Бакулин Вячеслав, Фомичёв Сергей Александрович, Марышев Владимир Михайлович, Каримова Кристина, Тихомиров Максим, Тулина Светлана, Богданов Борис Геннадьевич, Рашевский Михаил Владимирович, Шауров Эдуард, Мусин Ринат, Налетова Юлия, Шиков Евгений, Бариста Агата, Бражко Никита, Голиков Александр, Либерман Миртл, Кривчиков Константин Юрьевич, Копернин Влад, Мюллер Олег, Виниковецкий Георгий, Грановская Ирина, Леданика Ольга, Пыхачев Антон, Меро Михаил, Возняков Николай, Шухардина Анита, Перова Надежда, Тиге Снежана, Скворцов Валерий Юрьевич

В лесу раздался треск.

Долгий протяжный стон, хруст веток: что-то надвигалось на них из темноты, шло, не таясь, сознавая свою силу, невидимое чудище, злой дух Эльмота. Анке и вскрикнуть не успела – мальчишка схватил ее за руку, оттащил в кусты. А тот, рвущийся сквозь ветки, выбрел на дорогу, отчетливо различимый в озерах лунного света – высокий, черный, с раскидистыми рогами на горбоносой голове. Снова вздохнул и скрылся в чаще – молодой лось, Alces из семейства оленевых отряда парнокопытные.

Анке и мальчик посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Бр-р-р, ну и дубак!

Лесная дорога вывела их на высокий речной берег. Над водой стелился туман, его жемчужные пряди цеплялись за ветки ив, касались кожи зябкими влажными пальцами. Скулы сводило от холода.

– Д-да уж, – стуча зубами, согласилась Анке. – А сегодня солнцеворот, знаешь? Раньше в такие ночи всегда разжигали костры. И прыгали через них, чтобы год был удачным.

Мальчик фыркнул.

– Правда, что ли? Вот чумовые! Жалко, спичек нет, а хотя… – Он снова схватил ее за руку, и от его прикосновения странно заныло в низу живота. – Вон тот куст, видишь? Пусть он будет как бы костер.

Анке хлопнула ресницами.

– Надо двигаться, а то совсем задрыгнем. Бежим!

Он рванулся с места, и Анке послушно заторопилась следом, она была как железная гайка, которую притягивает магнит. Как перышко, подхваченное ураганом, сама не своя.

– Прыгаем!

Отталкиваясь от земли, Анке испугалась, что сейчас они грохнутся в самую гущу колючих веток, но они, не размыкая рук, приземлились в некошеную траву. Над головой подрагивали лиловатые в темноте соцветия кипрея. В книжках пишут, если влюбленные вместе перемахнут через огонь, то их союз будет вечным – впрочем, с грустью подумала Анке, мы не влюбленные, да и костер был лишь понарошку.

– А теперь играем в вездеход, – объявил мальчик. – Делай как я.

И он на четвереньках ринулся в травяные дебри, выкрикивая:

– Я вездеход-один! Я вездеход-один! Держу курс на космическую станцию!

Потом, запыхавшиеся, разгоряченные и насквозь промокшие от росы, они сели на пригорке, тесно прижимаясь друг к другу. В небе мерцали звезды, и одна из них была – Альфа Центавра.

– Моя сестра обожает эту игру, – сказал мальчик. – Она мелкая, три года. И брат есть, еще младше. А у тебя?

– Только родители. И то папа… – Анке замолчала.

Мальчик тронул ее за плечо.

– Слушай, а зачем ты поехала? В Эльмот, ясное дело.

И Анке ему обо всем рассказала.

– Значит, не получилось?

Она горестно кивнула, моргнув своими чумовыми глазищами. Тогда он вскочил:

– Делов-то! Айда попробуем вместе! Все будет зашибись.

Он потянул ее в лес. Обалденная девчонка! Не то что овцы из его класса – у тех кишка тонка в одиночку провести ночь в Эльмоте. А Анкин папец – урод, ясное дело. Но так уж выходит, что все взрослые – или сволочи, или придурки.

Давешний шарик словно сам собою скользнул в ладонь. Как-нибудь с голоду не подохну, подумал он, так пусть Лотошев подарочек сгодится на что-то большее, чем жрачка.

Пальцы стиснули эрзац-фантом. Он ожидал знакомого покалывания, еле заметного, будто щекотка, он ожидал, что шарик вдруг сделается горячим – не удержать! – а потом лопнет, расколовшись на две половинки. Замирая в нетерпении, он ожидал, что с ладони стечет на ковер подлеска живой огонек, затанцует на листьях папоротника пламенем колдовской свечи, переливаясь кипенно-белым, карминным, золотым.

Он ожидал, как несколько часов назад ожидала Анке, и, разумеется, не дождался.

Мальчик незаметно разжал кулак. Игрушка лежала на ладони мертвой пластмассой. Значит, Лотош обманул, обвел вокруг пальца. А на что еще, холодно сказал он себе, ты рассчитывал?

Несильно размахнувшись, он бросил фальшивку под ноги и обернулся к Анке. Странно, ее лицо словно светилось в сумраке, а в широко раскрытых глазах играли отблески огненного зарева.

– Гляди, – хрипло шепнула она.

И тогда он тоже увидел, как недалеко впереди, в зарослях папоротника возле поваленной ели, вспыхнул, не опаляя листьев, золотой в алом сиянии – невозможный, настоящий, волшебный, живой, несбыточный – цветок.

Они смотрели на него, держась за руки, пока последние искры не отгорели, растаяв в лиловом воздухе. Держась за руки, вернулись к реке.

Анке снова стала бить дрожь, и она, ссутулившись, вся сжалась, пряча ладони под мышками. Точно так же делала мать, когда маленьким он заигрывался на площадке: ежилась от холода, пока он, перепачканный и счастливый, шлепал по лужам. Брат родился хилым, плачет сутками напролет, отчим на работе, как они там?

Анке ойкнула:

– А я ничего не загадала…