Молодой раввин умоляющим взглядом посмотрел на Элазара, желая быстрее избавить его от неслыханного доселе унижения:

— Доверьтесь мне, учитель, я вас не подведу, ведь если их не успокоить, то народ, ослепленный подстрекателями, может действительно выйти на улицы и натворить много бед, и король будет вынужден провести показательные казни.

— Ты не ответил на мой вопрос, — строгим голосом сказал главный раввин.

— Вы знаете, что мой отец любил выращивать розы, и я помню, как их благоухание всегда приводило вас в восхищение.

— Да, действительно, он знал в этом деле толк. Таких прекрасных цветов я не видел даже во дворце эмира Кордовы.

— К сожалению, я не смог их уберечь от жары, и некоторые из самых пышных кустов начали погибать. Одной ночью я встал с постели, будучи не в силах заснуть, и увидел, как книга вдруг начала сиять изнутри. Я взял ее в руки и, ведомый какой-то силой, вышел в сад. Раскрыв книгу на странице, которая светилась, я начал читать над увядшими розами отрывок о расцветшем посохе Аарона. Каково же было мое удивление, когда все те кусты, что пожелтели и высохли под палящим солнцем, начали постепенно оживать, а те, что просто поникли, сразу воспрянули и покрылись неизвестно откуда взявшейся живительной росой. В тот момент, когда я, все еще думая, что это мне снится, прикоснулся к упругим плотным бутонам, не веря собственным глазам, столб яркого пламени вспыхнул в трех метрах от меня посреди сада. Лик ангела проявился в нем и, заговорив со мной, строго предупредил, чтобы я никому не рассказывал о произошедшем чуде. Вот почему я и держал книгу в тайне от всех.

— Да не слушайте вы его! — воскликнул Шимон. — Только взгляните на эти странные буквы. Вы когда-нибудь видели, чтобы священные тексты были составлены такими каракулями? Это больше похоже на расчеты свихнувшегося астролога, чем на молитвенный текст!

Не обращая внимания на его возмущения, главный раввин дрожащими от волнения руками продолжал перелистывать страницы.

— Дума [18] может предстать перед человеком в любом образе, даже в ангельском, и для него обмануть молодого неопытного раввина — самое обычное и даже забавное занятие, — продолжал в том же духе Шимон. — Да и какой смысл архангелу Разиэлю — хранителю тайн Божьих — передавать людям знания, которыми никто, кроме Йосефа, не сможет воспользоваться?

Элазар едва заметно улыбнулся.

— Будем надеяться, что Йосеф сделает все правильно. А мы, вместо того чтобы навлекать на себя беду дурными мыслями и сомнениями, которые имеют свойство сбываться, давайте лучше успокоим народ.

Шимон побагровел от злости и плотно сжал губы. В глубине души он завидовал Йосефу, так как сам хотел стать учеником знаменитого мистика Абулафии и перенять у него знания для того, чтобы его боялись и уважали. Только после третьего вежливого отказа он смирился с тем, что его всерьез никто не воспринимает и, более того, считают, что он стал раввином лишь по воле случая.

— Читай негромко, чтобы не смущать людей непонятным для них языком, а я пока с ними поговорю, — дал понять главный раввин Йосефу, что согласился с его идеей, которая для другого человека вполне заслуженно показалась бы безумной.

Повернувшись к общине, он приподнял посох, который передавался главному раввину из поколения в поколение вот уже на протяжении трех столетий. За это время он часто рассыхался и трескался, но руки талантливых мастеров каждый раз бережно покрывали его специально изготовленным по древнему рецепту лаком и заново стягивали золотыми пластинами. Затем в них закрепляли массивные драгоценные камни и украшали замысловатой гравировкой, выполненной по сохранившимся описаниям посоха израильского первосвященника. Его заметно выделяющаяся изогнутая часть выглядела в строгом соответствии с уменьшенной копией медного змея Нехуштана, [19] которого Моисей сделал по указанию Бога, чтобы ужаленный в пустыне ядовитой змеей человек спас свою жизнь, посмотрев на него.

— Довольно, успокойтесь, вы же не на базаре! Ведите себя, как подобает избранному Богом народу! — призвал всех к тишине Элазар.

При виде сверкающего посоха люди сразу же притихли. Бесспорный атрибут власти в руке служителя Божьего возымел должное действие. Даже подстрекатели, которые вносили смуту, сразу же закрыли свои рты.

— Если я вас правильно понял, вы хотите сегодня выбрать себе новых служителей Божьих, а нас, обвиняя в невежестве и стяжательстве, побить камнями без всякого суда и разрешения на то Королевского трибунала и даже главы нашей общины.

Ребе затянул паузу, насколько это было возможно, глядя на опустившего от стыда голову Самуэля-га-Леви, который был избран на эту должность два года тому назад. Для его семьи, в виде исключения, был даже составлен специальный трактат по Талмуду, в котором многочисленные предписания Закона излагались в упрощенной и облегченной форме, поскольку их было трудно сочетать с образом жизни кортеса. [20]

Переведя взгляд в глубину молитвенного зала, Элазар громко обратился сразу ко всей общине:

— Теперь, если есть среди вас кто-то, у кого я украл что-либо, или обидел грубым словом, или поступил с ним не по закону — пусть выйдет вперед и скажет! И если это окажется правдой, то я сам уйду.

От незаслуженных обвинений чувство обиды переполняло пожилого ребе, и его глаза увлажнились от скупых старческих слез.

— Принял ли я у кого из вас взятку и этим ослепил глаза свои? Многих из вас на восьмой день жизни принесли сюда ко мне на брит милу [21] ваши родители. И вот теперь, когда вы возмужали и окрепли, а я состарился и ослаб, в благодарность за все это вы хотите меня побить камнями? Разве так заповедал вам Моше почитать своих учителей? Насколько же должна быть слаба ваша вера, что из-за пустых обвинений клеветников и подстрекателей вы уже готовы умертвить тех, кто ежедневно молится за благополучие ваших семей!