Магическое кольцо Каина - Тарасевич Ольга Ивановна

Отец кивает:

– И я счастлив. Прежнюю жизнь нам не вернуть. Но в этой, нынешней, тоже есть много радости. Я простил тебя за твой обман. Не могу на тебя долго сердиться.

Сестры пристают к родителям с вопросами. Авель улыбается своим мыслям. Каин же думает о том, что коли выпал бы ему удел находиться в тепле и сытости и при этом не работать тяжело с утра до ночи – то уж он бы такую возможность не упустил и, конечно же, не стал бы есть никаких дурацких запретных яблок.

После того как вызрел хлеб, отец напомнил Каину и Авелю:

– Близится время, когда надо принести жертву Господу Богу нашему. Обычно делали это мы с матерью, потом вы нам помогали. Сейчас мы научили вас всему, что знаем сами. И в этот раз вы уже принесете жертву Богу без нашей помощи.

Каин пожал плечами. Ничего сложного в этом жертвоприношении нет. Надо положить дары на жертвенник (перед домом давно уже лежат большие плоские камни, которые специально прикатил отец), помолиться. Потом на дары спускается огонь небесный – знак того, что Господь принял жертву.

Авель улыбнулся:

– Отец, какое же это счастье – благодарить Господа за то, что Он так добр к нам.

Дары для жертвенника Каин собрал быстро. Наполнил плошку крупным золотистым зерном, собрал самого спелого винограда и других плодов, обильно вызревших в саду.

Авель тоже времени даром не терял – заколол, наверное, жирнейшего барана в своем стаде. Также заколол он коз и ягнят.

«Ну и зачем Богу такая грудища мяса?» – подумал Каин, но вслух ничего не сказал.

Авель, опустившись на колени перед жертвенником, уже исступленно молился.

Каин тоже стал на колени, начал читать молитву.

Не успел Каин проговорить текст – как полыхнуло жаром. Каин даже отшатнулся: огонь, спустившийся на жертвенник Авеля, был очень сильным.

Потом Авель благодарил Бога за то, что тот призрел дары его.

Каин закончил молиться. Но никакого огня на его жертвенник почему-то не снизошло.

Каин читал молитвы до ночи. Продрог, мучительно ныли колени. Авель помогал ему, потом ушел в дом и, должно быть, позвал всю семью. Краем глаза видел Каин сестер и родителей – они тоже молились в некотором отдалении.

Хлеб и плоды лежали себе целехонькими на его жертвеннике.

– Ничего, Господь принял жертву Авеля за всю нашу семью, – утешала его за ужином мама.

– А может, мы проснемся, а твоих даров нет, – вторил отец.

Но и утром жертвенник был по-прежнему полон…

– Иди работать, – распорядился Адам, сочувственно глядя на сына. – Это отвлечет тебя от грустных мыслей.

И он ушел в поле. Правда, никакого облегчения монотонный труд не приносил. В груди давила страшная тяжесть, а еще отчего-то сильно хотелось плакать.

Каин убирал на поле солому, когда вдруг появился Авель.

– Я уже управился и помогу тебе!

Вид его улыбающегося лица Каина взбесил.

Надо же, какой добрый! Ему помогает, Богу молится правильно! И все-то у него легко, все радостно!

А вот интересно. Коли возьмет он острый нож и перережет Авелю горло – как тот перерезал недавно барану для жертвенника, – поможет ли ему его Господь? Или же брат будет таким же мертвым, как те козы и ягнята? Адам с Евой говорили, что человек – не как животное, он бессмертен.

Вот и проверим…

Каин снял с пояса нож, осторожно потрогал пальцем лезвие. Было оно острым, затупиться не успело – ведь недавно он хорошо наточил его.

Бесшумно подкравшись к наклонившемуся брату, он одной рукой схватил его за плечо, а другой чиркнул по шее. Авель упал лицом вниз, потом перевернулся, схватился руками за окровавленное горло. В его голубых глазах мелькнуло изумление. А потом они закрылись.

Авель был мертв! Ну точно заколотый ягненок – лежал без движения, и грудь его не вздымалась от дыхания…

Каин и сам не понял, отчего захотелось ему сорвать кольцо с крупным зеленым камнем, которое Авель всегда носил на правой руке.

Он надел его на свой палец и едва не закричал. Казалось, золото расплавилось и жжет кожу яростным огнем. Постанывая от боли, Каин попытался стащить кольцо – но оно не снималось, словно бы вплавилось в руку.

– Каин, где же брат твой, Авель?

Каин обернулся по сторонам, пытаясь понять, откуда раздается громкий голос. Но вокруг никого не было.

Понимая, с кем разговаривает, он с деланой беспечностью пробормотал: