И пришел Путин… Источник, близкий к Кремлю - Зенькович Николай Александрович

Выхожу из думской столовой. Навстречу идет бывший сослуживец по Старой площади. Когда-то он работал в нашем отделе, а потом перешел в ЦК России.

– С Новым годом тебя, с Рождеством. Прочитал твою книжку. Конечно, обиженные будут. Но в целом сделано хорошо. У меня есть два эпизода, о которых ты, наверное, не знаешь. Оба связаны с нашим выселением.

– Давай первый.

– Когда нас изгоняли, на выходе досматривали. Проверяли сумки, кейсы, свертки. В числе досматривавших был депутат Верховного Совета РСФСР…

Услышав известную фамилию, я не поверил:

– Не может быть! Он ведь был заведующим отделом ЦК Компартии России.

– Я его не знаю, что ли? – обиделся Сережа (назовем его так). – Именно он стоял и указывал, кого надо обыскивать.

– Ну и ну. А второй эпизод?

– Я находился в кабинете с коллегой, он сейчас в Думе советником работает. И вот когда во дворе появились накачанные парни с железными прутьями, я сказал ему – пора уходить. А он говорит: подожди, дай закончить один документ. Какой еще документ? Под окнами толпа бушует… В общем, я ушел, а он остался. Для кого он писал тот странный документ? Кому отдал?

– И кто это был, если не секрет?

И Сережа назвал фамилию нашего общего знакомого. Неужели правда?

– Ты вставь его в свою книжонку, – попросил Сережа. – Родина должна знать своих героев.

– А на тебя сослаться можно?

Сережа побледнел:

– Ты что, не в своем уме? Это конфиденциальная информация. Только для тебя.

Господи, что это с людьми делается?..

Сегодня – День работников прокуратуры. Газета «Труд» публикует материалы встречи в редакции с генеральным прокурором Юрием Скуратовым.

Конечно же, больше всего вопросов о резонансных убийствах.

О деле Листьева:

– Для нас картина во многом уже ясна. Пострадавший, как выяснилось, сам был, мягко говоря, далеко не ангел в своих коммерческих делах и уж, конечно, не мог претендовать на титул чуть ли не национального героя. Суду будут представлены необходимые доказательства.

Об убийстве генерала Рохлина:

– Если отбросить политическую подоплеку, а ее здесь нет, то по нашей основной версии – это чисто бытовое убийство, весьма заурядное. Заметьте: когда защита обратилась к суду с просьбой об изменении Рохлиной меры пресечения, суд, рассмотрев материалы обвинения, не счел возможным выпустить ее из-под стражи. Думаю, через пару месяцев расследование будет закончено, и дело отправится в суд.

Об убийстве Старовойтовой:

– Оно оказалось очень сложным из-за обилия ее связей самого разного рода: политических, коммерческих, сугубо личностных, деловых. Вокруг нее было очень много всяких людей. Отсюда – многообразие версий, направлений работы. Основные версии – политическая, коммерческая, версия об элементарном ограблении. Четвертая версия связана с личностными отношениями. Вот по этим версиям мы пока и работаем. Чудом оставшийся в живых помощник Старовойтовой на допросах недоговаривает некоторые вещи, молчит по ряду позиций, которые для нас наиболее интересны. По делу накоплена серьезная материально-следовая база. Выяснилось, что ее телефон прослушивали, найдены отпечатки пальцев, протекторные следы. С них сделаны слепки. Так что в принципе работа неплохо идет. И мы надеемся, что преступление будет раскрыто.

Скуратов подтвердил, что по делу Козленка допрошен в качестве свидетеля Черномырдин. Сотрудник Генпрокуратуры съездил в США и в Доминиканскую Республику, допросил причастных к делу лиц.

О Станкевиче сказал, что в Польше по нему было принято незаконное, чисто политическое решение, и это нашло логическое подтверждение в предоставлении ему Варшавой статуса политического эмигранта. Для российской стороны статус Станкевича как обвиняемого в получении взятки в 10 тысяч долларов остается неизменным. Решение о его розыске остается в силе, и в любой стране мира, за исключением Польши, он должен быть арестован и доставлен в Россию.

В «Комсомолке» пронзительно-острая статья Юрия Гейко «Весть о смерти Пуго депутаты встретили аплодисментами». И подзаголовок: «Гэкачепист – министр внутренних дел – и его жена застрелились из пистолета, который принес им сын-чекист».

С фактической стороны, наверное, все верно. Но с морально-этической… Я не стал бы подчеркивать, что они покончили с собой именно из того пистолета, который принес сын. Не думаю, что подзаголовок дал сам автор. Скорее всего, кто-то на выпуске постарался, чтобы было сенсационнее.

И – иллюстрация. Две газетные полосы сопровождены, кроме редких фотографий супружеской пары из семейного архива, хулиганской надписью на стене Белого дома в августе 1991 года: «Забьем снаряд мы в тушку Пуго». Да, такая надпись была, но зачем воспроизводить ее сейчас?

Гейко – талантливый журналист. Проделал кропотливую работу по сбору обстоятельств смерти Бориса Карловича Пуго и его супруги Валентины Ивановны, кандидата технических наук, доцента МЭИ. Я прочел публикацию с большим интересом, но не нашел в ней того, чего бы не знал и чего бы не упоминал в своих публикациях про Бориса Карловича. А я тоже писал о нем, и, кстати, немало.