Шрифт:
Вскоре небо озарила ослепительная вспышка. Землю потряс оглушительный взрыв. Хиросиму окутали тучи дыма и радиоактивной пыли. Когда пелена мрака рассеялась, открылась ужасная картина: всюду — сплошные груды развалин, усеянных обугленными трупами.
Всего (за одно мгновение!) в городе погибло и пропало без вести 240 тысяч человек.
Штурман бомбардировщика в этот момент записывал в бортовом журнале:
«В первую минуту никто не знал, что может произойти. Вспышка была ужасной. Нет никакого сомнения, что это самый сильный взрыв, который когда-либо видел человек. Боже мой, что мы натворили!».
И вновь отрывок из «Апокалипсиса»:
«И видел я и слышал одного Ангела, летящего посреди неба и говорившего громким голосом: горе, горе, горе живущим на земле!.…».
Проведённая аэрофотосъёмка показала, что на площади около 60 квадратных километров вокруг Хиросимы 60 % зданий превращены в пыль, а остальные разрушены.
Джон Кенней, командовавший американскими военно-воздушными силами в районе Тихого океана, впоследствии говорил, что Хиросима после бомбардировки выглядела так, как будто город раздавила нога великана.
Вскоре поднявшиеся с американских авиабаз самолёты стали разбрасывать над Японией листовки. На небольших клочках бумаги были снимки разрушенной Хиросимы, а под ней — текст на японском языке:
«Мы обладаем мощным оружием, которого никогда не знали люди… Прежде чем мы применим ещё одну такую бомбу, мы предполагаем, что вы обратитесь к вашему императору с требованием капитуляции».
Однако страна Восходящего солнца не капитулировала.
8 августа Советский Союз уведомил японского посла, что со следующего дня СССР находится в состоянии войны с Японией.
Соединённые Штаты поняли, что пора повторить акцию устрашения.
И рано утром 9 августа с острова Тиниан взлетел бомбардировщик с надписью на борту: «Grate Artist». Самолёт нёс плутониевую бомбу, названную «Fatman» («Толстяк»). Её сбросили на Нагасаки.
С возвращавшегося на базу самолёта была принята радиограмма: «Срочная посадка, на борту — убитые и раненые». На аэродроме объявили тревогу.
Когда Б-29 приземлился, у его командира, майора Суини, спросили:
— А где же убитые и раненые?
Пилот махнул рукой на север:
— Остались там, в Нагасаки.
9 августа 1945 года в Нагасаки погибли и пропали без вести 73 тысячи человек.
Мир оцепенел от ужаса.
После атомных бомбардировок
Лишь 14 августа 1945 года император Японии Хирохито отдал приказ о капитуляции. Но военные действия продолжались ещё две недели.
Узнав о трагедии Хиросимы и Нагасаки, Альберт Эйнштейн сказал:
«Если б я знал, что немцам не удастся создать бомбу, я бы и пальцем не пошевельнул».
И потом величайший физик ХХ века не раз говорил о своём согласии подписать письмо президенту Рузвельту как «о самом печальном воспоминании своей жизни».
Руководитель «Манхэттенского проекта» генерал Лесли Гровс часто хвастался после войны, что ему удалось создать «… изумительную машину с помощью величайшей коллекции битых горшков».
А как восприняли атомную бомбардировку японских городов немецкие «битые горшки», так и не сумевшие создать «машину», подобную американской?
Ведущие физики-ядерщики Третьего Рейха сразу же после оккупации Германии были интернированы союзниками и содержались в английском городе Фарм-Холле. Их разговоры между собой прослушивались, стенографировались и потому сохранилась для истории:
«ГЕЙЗЕНБЕРГ. Как это удалось американцам?
Профессор БИРТЦ. Слава Богу, что мы не смогли сделать бомбу, это была бы трагедия для Германии.
ГЕЙЗЕНБЕРГ. И это говорит немец!
ВАЙЦЗЕККЕР. Между прочим, ужасно и то, что бомбу сделали американцы. Это акт безумия.
ГЕЙЗЕНБЕРГ. Никакое это не безумие, а вернейший способ выиграть войну. Если бы у меня были б от фюрера такие же средства, как у Вернера фон Брауна, мы бы имели бомбу, я в этом не сомневаюсь».
Первооткрыватель цепной ядерной реакции Отто Ган (в 1944 году он получил за это открытие Нобелевскую премию по химии) находился там же — в Фарм-Холле. Узнав о трагедии японских городов, потрясённый учёный тяжело запил, был даже близок к самоубийству. И навязчиво повторял коллегам, что это он виноват в случившейся беде.