Место под солнцем - Гавриил Одинокий

– Но ведь у капитана должен был быть охранный медальон, - возразил Селим.

– Да, был медальон, - подтвердил Шимон бен Эзра, - поэтому мои люди и не сопротивлялись, когда твои воины высадились на судне. Но когда капитан хотел предъявить им медальон, его просто рубанули саблей.

– Шайтан подери этого Мехмеда, - Селим в сердцах ударил кулаком по подлокотнику, - он опозорил меня. Какое наказание ты просишь для него? Не был бы он правоверным, я бы отдал его тебе в рабы. Ну и, конечно, твое судно с грузом и люди будут немедленно возвращены тебе.

– Зачем мне этот дурак?
– презрительно скривился еврей, - Разбирайся со своими людьми сам. Но пятнадцать золотых, которые пришлось заплатить кади, пенсия, которую я должен выплатить семьям погибших и неустойка за задержку груза - с тебя. Так, что готовь шестьдесят динаров и учти, если еще раз подобное повторится - все дела мы с тобой прекращаем.

Селим был в ярости. С каким бы удовольствием он прирезал этого неверного, но прекрасно понимал, что, во-первых, охранник того превосходит любого из его людей, да и сам Шимон неплохо владеет оружием, хотя уже не молод. Во-вторых, проклятая гильдия действительно держит его за горло. Ну и наконец, не будь Шимон презренным иудеем, требования его были бы вполне справедливы. Так, что злился он в основном на шкипера своей второй галеры, который так глупо его подставил. Но выкручиваться как-то надо было.

– Уважаемый бен Эзра, - начал он, - как я уже говорил, последнее время дела шли не слишком хорошо. У меня сейчас есть всего около тридцати динаров. К тому же мне надо припасы закупать. Так, что больше двадцати пяти динаров не могу сейчас выплатить. И то всю команду оставлю без оплаты.

– Нет денег - бери в долг, - отмахнулся купец, - вон прямо в порту сразу три меняльные конторы есть.

– Ну да, - скривился Селим, - старый Ицхак возьмет шестьдесят процентов за кредит, а кривой Шакир и того больше. Фейзал - тот вообще до нитки обдерет.

– А что ты хотел, - усмехнулся Шимон, - ты опасным делом занимаешься. Можешь в любой день вместе с галерой в море сгинуть. Потому и учетная ставка для тебя высока. Можешь свой дом в Бизерте заложить. Под него процент значительно ниже будет.

– У меня еще дюжина молоденьких рабынь есть, - выдвинул контрпредложение корсар, - может возьмешь их в погашение долга.

– Я рабами не занимаюсь, - купец презрительно хмыкнул и отрицательно покачал головой, - и, кроме того, не держи меня за дурака. Это светловолосые одалиски, которых из Кафы привозят по пять динаров стоят, и то не все. А местные девки, которых ты в рыбацких деревушках отлавливаешь - цена им не больше чем по полтора динара. Ну может два, если особенно хороша.

Пока Селим размышлял, чем бы еще заинтересовать этого несговорчивого еврея, Борис решил, что настал его черед.

– Шалом, уважаемый бен Эзра, - произнес он на иврите, обращаясь к спине Шимона.

Тот подскочил, как подброшенный пружиной и, развернувшись к друзьям лицом, стал пристально их разглядывать. Охранник также сместился, грамотно прикрывая патрона от угрозы с любой из трех сторон. Борис улыбнулся.

– Кто такой? Сефард? Откуда?
– на ладино спросил купец.

– Барух бен Йохим, - перевел свое имя на древнееврейский Борис, перейдя на тот же язык, - шкипер из Яффо. Меня с другом на берегу пираты в плен захватили.

– Хм-м, шкипер...
– заинтересованно протянул Шимон, - Из Яффо... Далеко тебя занесло. А друг твой кто? Чего он молчит? Ему что, язык отрезали? Он тоже еврей?

– Он вообще-то из греков и языка не знает.

– Я по-гречески тоже не говорю, - Шимон резко потерял интерес к Константину, - но тебя я выкуплю. Рош Ха-шана27 скоро. Эта мицва28 мне зачтется.

– Только вместе с ним, - Борис положил руку на плечо Косте, - без него я никуда не пойду. Он мне родней брата. Мы с ним с детства вместе.

– С чего это я буду тратится на гоя?
– удивился бен Эзра, - Пускай его монахи ордена Святой Троицы выкупают. Хватает мне того, что я жертвую деньги на выкуп маранов у инквизиции.

– Тринитарианцы только католиков выкупают, а он не католик, - Борис заметил, что Селим с интересом прислушивается к их разговору и вновь перешел на иврит.
– Выкупи его не благотворительности ради, а как вложение денег. Мы с другом много знаем. Вернешь свои деньги стократно. Клянусь тебе в том памятью моего отца.

Шимон поморщился. Ему, как религиозному еврею, претило обсуждать меркантильные дела на языке Торы. Тем не менее, он понимал мотивы этого странного человека. Селим кроме арабского свободно владеет латынью, кастильским наречием, каталаном, а также парой галльских и баскских диалектов. Он задумался на пару минут, поглаживая свою аккуратно подстриженную бороду-эспаньолку, затем согласно кивнул головой.

Повернувшись обратно к пиратскому капитану, он вновь перешел на арабский и переговоры двух "негоциантов" возобновились.