Россия и мир в 2020 году - Шубин Александр Владленович

Такие движения с религиозной подоплекой были распространенным явлением во времена общественных и политических смут в прошлом и нередко становились толчком для позитивных перемен. К примеру, ученые считают, что рост популярности евангелизма в Латинской Америке создает для беженцев, расово угнетенных и зачастую беднейших слоев населения, в том числе и женщин, «социальную структуру, которой иначе могло бы и не быть… (Эта структура) предоставляет своим членам необходимые навыки для выживания в стремительно развивающемся обществе… (и помогающую) развивать гражданское общество в регионе». [9]

Вместе с тем стремление групп активистов изменить общество зачастую приводит к еще большим общественным и политическим беспорядкам, порой насильственным. В частности, существует вероятность возникновения трений в смешанных общинах, поскольку активисты пытаются переманивать людей из других религиозных групп или более старых религиозных институтов. В соответствии с фанатичными религиозными убеждениями многих таких движений их активисты идентифицируют себя через противопоставление «чужакам», не входящим в группу, что может приводить к раздору.

Радикальный ислам. В большинстве регионов, которые испытают на себе увеличение числа религиозных активистов, также наблюдается рост доли молодежи в обществе, с чем эксперты и связывают большое количество радикальных адептов вероучений, включая мусульманских экстремистов. [10]

Ожидается, что проблема переизбытка молодежи особенно остро встанет в большинстве ближневосточных и западноафриканских стран по меньшей мере до 2005–2010 годов, однако последствия будут ощутимы и долгое время спустя.

На Ближнем Востоке растущее влияние радикального ислама отражает политическую и экономическую отчужденность многих молодых мусульман от косных и не представляющих интересов народа правительств, а также связанную с этим неспособность многих, преимущественно мусульманских, государств извлечь значительные экономические преимущества из глобализации.

Распространение радикального ислама будет оказывать значимое влияние на весь мир вплоть до 2020 года, объединяя при этом очень разные этнические и национальные группы, при этом возможно даже появление органа власти, переступающего пределы государственных границ. Отчасти притягательность радикального ислама объясняется тем, что он призывает мусульман вернуться к его истокам, когда исламская цивилизация была в авангарде глобальных перемен. Коллективное чувство отчуждения и разобщенности, к которому апеллирует радикальный ислам, едва ли исчезнет, пока мусульманский мир не станет снова более глубоко интегрированным в мировую экономику.

Радикальный ислам сохранит привлекательность для многих мигрантов-мусульман, которые тянутся на Запад из-за больших возможностей трудоустройства, но чувствуют себя неуютно в чужой, по их мнению, культуре.

Исследования показывают, что, по мере того как западноевропейские страны становятся более открытыми, иммигранты-мусульмане интегрируются, однако многие иммигранты во втором и третьем поколениях оказываются втянутыми в радикальный ислам, потому что сталкиваются с препятствиями на пути к полной интеграции и барьерами в осуществлении того, что они понимают под нормальной религиозной практикой.

Религиозные и этнические разногласия также внесут свою лепту в будущие конфликты, а если не уделить им должного внимания, они могут стать причиной регионального раздора. Регионы, в которых трения рискуют перерасти в более обширный гражданский конфликт, включают в себя Юго-Восточную Азию, где историческое противостояние христиан и мусульман охватывает несколько государств, включая страны Западной Африки, Филиппины и Индонезию.

Внутрирелигиозные расколы, даже если они давно длятся и имеют долгую историю, также могут привести к конфликтам в эту эру обостренного религиозного самосознания. Ирак, где господствует религиозное течение шиитов, наверняка будет поощрять активистские шаги шиитских меньшинств в других ближневосточных странах, например в Саудовской Аравии и Пакистане.

Региональные эксперты, посетившие нашу конференцию, считают, что политическое развитие России после краха коммунизма усложняется продолжающимся поиском постсоветской национальной идентичности. Путин все чаще апеллирует к русскому национализму, а порой и к ксенофобским настроениям для определения российской идентичности. Возможно, его преемники станут определять российскую идентичность, делая акцент на имперском прошлом России и превосходстве над соседями, отбросив при этом коммунистическую идеологию.

По мнению экспертов, государства Средней Азии слабы и имеют значительный потенциал для религиозных и этнических конфликтов, которые могут вспыхнуть в ближайшие пятнадцать лет. Религиозные и этнические движения могут дестабилизировать весь этот регион. Похоже, Евразия станет более разобщенной, несмотря на тот факт, что противоположные демографические тенденции – такие как нехватка рабочей силы в России и Западной Евразии и в то же время ее переизбыток в Средней Азии – могли бы содействовать сплочению региона. Более того, вполне вероятно, что Россия будет сотрудничать со среднеазиатскими государствами в развитии транспортных коридоров для энергетических поставок.