Наукоград:авария - Шабалин Евгений

– Егор Кузьмич, наш лазерно-ядерный реактор ЛЯР-2 - это не Чернобыль и не атомная бомба. Даже если, предположим, случится авария - населению города это не грозит. Меня много раз уверяли умные теоретики этой установки и главный инженер.

– Умные теоретики, население!
– передразнил Егор.
– Ну и думай про население, умный директор! А я буду думать про себя. В общем, так: я своим уже дал соответствующие указания, а ты собирай своих и настраивай на бдительность.

Егор Кузьмич ушел, аккуратно закрыв за собой двойную дверь кабинета.

Силан Давидович, настроение которого давно уже резко ухудшилось, взял трубку мобильника и мрачно сообщил жене:

– Леля, шофера пока не вызывай - возможно, мы поедем к Синюгину позднее... Или вообще не поедем. Что? Нет, ему не звони - я сам.

После разговора с начальником ФСБ ошарашенный Силан Давидович сел за круглый стол, что он редко делал, будучи один в кабинете, и постарался как-то осмыслить это весьма неприятное, и главное - не своевременное известие (будто неприятные известия бывают своевременными!). А известие было крайне несвоевременно - уже в воскресенье начнут съезжаться участники международной конференции в честь 15-летия пуска первого лазерно-ядерного реактора ЛЯР-1. Никогда ему не приходилось раньше решать одновременно несколько задач, каждая сложнее другой. "Что теперь делать с Конференцией, как праздновать, если в любой момент есть опасность ядерной аварии? А этот профессор Гюнтер... Он обязательно полезет на установку, да еще со своим неразлучным дозиметром. Его надо встречать в воскресенье в аэропорту. Вместе с двумя дочками. Прелестные создания! Мечтал познакомить их с моим Альбертом. На всякий случай.... А теперь что? Отменить форум? "Дорогие коллеги! Спешу вас уведомить, что ввиду возможности террористического акта на установке Конференция отменяется... нет... переносится... нет... откладывается до совершения акта. С глубоким уважением академик N". Какого акта, спрашивается? Ну, не того, о чем вы подумали. Ха! Я еще могу шутить... Авария на реакторе! А тут еще Синюгин. Какой Синюгин?! Какой аэропорт?! Какая Конференция?! Реактор! Вот - главное! Его нет - и меня нет. Тут уже путь не в Академию, а куда? От сумы и от тюрьмы не отказывайся? Накоси - выкуси!... Почему собственно этот теракт обязательно произойдет? Какой теракт?! У нас? В научном центре? Кому это нужно!? Эти доберман-пинчеры всегда что-то придумают, чтобы оправдать свои немалые зарплаты и бездействие. Значит так: Первое - надо получить подтверждение сообщения Егора". Аналитический и комбинационный ум Силана Давидовича, наконец, начал работать. "Это - прежде всего. Потом - собрать ответственных и настроить на бдительность. Наверное, отключить установку - это должно снизить последствия, даже если этот старый интриган прав"...

Не успел член-корреспондент Российской академии наук нажать кнопку вызова секретарши, как та уже появилась в дверях и своим изумительным голосом в манере Шараповой-Образцовой громко объявила:

– Все собрались, Силан Давидович!

"Как это она узнала мои мысли, бестия?" - удивился Силан Давидович.

– - – ---------------------- – -------- – ------------------------ – ---

Мыслей эта бестия не угадывала - просто имела прямую связь с Егором Кузьмичом. И, кроме того, была любопытна и догадлива. Наверное, эта белокурая ведьмочка могла бы даже эффективнее директора провести предстоящую трудную беседу с ответственными работниками установки и начальниками всех отделов безопасности института, которые толпились в приемной, неожиданно вызванные к "Великану" (так за глаза именовали директора) в необычное для совещаний вечернее время пятницы. Некоторые были схвачены звонком Светика буквально при выезде из города на дачу, другие - в раздевалке сауны или на теннисном корте, и только главный теоретик реактора оказался еще на рабочем месте - он по обыкновению только что явился на работу. Любовь Сергеевна Недолина, зам. гл. инженера установки по вопросам безопасности, запаздывала по совершенно объективной причине - она сидела в салоне и сушила голову, на которой парикмахер только что произвел очередной шедевр искусства куафера - Любовь Сергеевна готовилась вечером исполнить на концерте в клубе ученых собственные романсы, музыку к которым написал местный композитор Соловьев-Крутой.

– Приглашайте.- В голосе директора чувствовались неуверенность и раздражение - это преждевременное совещание помешало ему созвониться с приятелем из федерального центра, чтобы навести справку о возможности теракта.

Когда все расселись, и Силан Давидович увидел выражения лиц своих подопечных, ему на миг стало смешно. Захотелось сказать словами классика: "Я собрал вас, господа, чтобы сообщить пренеприятное ...". Но мысль о том, какое известие он им сообщит, сразу отбила охоту шутить. Обведя еще раз глазами всех присутствующих, он начал:

– Никогда не думал, что придется когда-нибудь собирать вас по этому поводу. Хотя вопросами безопасности реактора мы занимались и занимаемся постоянно. Не так ли, Рудольф Ефимович?
– он посмотрел на главного инженера установки Задрюченко. Тот медленно, озираясь, встал, и, прижав сцепленные пальцами руки к туловищу - его обычная поза в минуты волнения или неудовольствия, тихо произнес:

– На установке все в порядке, Силан Давидович, полчаса назад мне докладывал начальник смены. Разве за это время...что-то....?

– Нет, нет, Рудольф Ефимович, с установкой все в порядке...пока... Мне даже как-то странно, как будто бы неуместно говорить об этом, но...

В это время в кабинет, без сообщения Светика, вошел Егор Кузьмич и сел у окна, не поздоровавшись. Силан Давидович как будто не заметил вошедшего, но все присутствующие знали начальника местного ФСБ в лицо, и сразу поняли, что собрали их не зря.

– ------------------------ – --------- – ------------------------ – ---

Ночная субботняя смена началась на лазерном ядерном реакторе ЛЯР-2 в этот драматический для истории Вязны весенний день 25 мая почти как обычно. Известно, что первым всегда сменял своих коллег пунктуальный и флегматичный старший инженер Круглов, приходивший, как положено по инструкции, за 15 минут до начала смены. Однако на этот раз, появившись на пульте как всегда в 23.45, он был удивлен, увидев в кресле своего обычного начальника смены Журавлева Всеволода Анатольевича (естественно, все коллеги звали его Журавль, тем более что тот был долговязый, под два метра), который никогда не приходил ранее положенного срока.

– Ты почему здесь - вы же договорились с Романом (Романом звали Сергея Павловича Романова, начальника предыдущей вечерней смены), что он будет дежурить сегодня ночью вместо тебя - он ведь должен тебе ночную смену за.. ну...

Он замолчал - неловко было напоминать, что такой положительный и непьющий человек как Романов, пришел недавно к 12 часам ночи такой "хороший", что Журавлев прогнал его и отдежурил за него ночь.

– Должен-то-то долже-жен, но он позвонил мне да-амой, попросил отсрочить долг. Больше того - сменить его раньше: у него неожиданно умер дядя и он должен уехать вечерним экспрессом из области. Вот и сижу уже т-т-три часа. Ничего, я сдеру с него две ночи!
– пояснил заикающийся Журавлев.