Драматическая трилогия (сборник) - Толстой Алексей Константинович

Сицкий.

Идите же! Идите все к нему!

Идите в бойню, как баранье стадо!

Мне делать боле нечего меж вас!

(Уходит.)

Голоса и крики.

Он бунтовщик! Он оскорбил всю Думу!

Он против всех идет! Он всем досадчик!

Годунов.

Не гневайтеся на него, бояре!

Он говорил, как мыслил. Если ж вы

Решили в мудрости своей всей Думой

Идти к царю – пойдем, не надо мешкать!

Захарьин.

Когда бы не шатание земли,

Не по сердцу была б мне эта мера,

Но страшно ныне потрясать престол.

Пойдем к царю – другого нет исхода!

Мстиславский.

Кто ж будет речь вести?

Захарьин.

Да ты, боярин;

Кому ж другому? Ты меж нами старший!

Мстиславский.

Неловко мне! сегодня на меня

И без того разгневался уж царь.

Голоса.

Пусть Шуйский говорит!

Шуйский.

И мне неловко!

Захарьин.

Пожалуй, я речь поведу, бояре!

Мне гнев его не страшен – мне страшна

Земли погибель!

Годунов.

Нет, отец названый!

Не допущу тебя я до опалы!

Дай мне вести пред государем речь —

Меня не жаль!

Мстиславский.

Пойдемте ж! Годунов

Речь поведет; он всех нас лучше скажет!

Все бояре встают и уходят за Мстиславским.

Салтыков (уходя, к Голицыну).

А Сицкий-то был прав! Ведь Годунов

Так и глядит, как бы взобраться в гору!

Голицын.

Сел ниже всех, а под конец стал первый!

Шереметев.

А говорили: быть без мест!

Трубецкой.

Дай срок!

И скоро всех татарин пересядет!

Уходят.

Иоанн, бледный, изнуренный, одетый в черную рясу, сидит в креслах, с четками в руках. Возле него, на столе, Мономахова шапка; с другой стороны, на скамье, полное царское облачение. Григорий Нагой подает ему чару.

Нагой.

О государь! Не откажись хоть каплю

Вина испить! Вот уж который день

Себя ты изнуряешь! Ничего ты

И в рот не брал!

Иоанн.

Не надо пищи телу,

Когда душа упитана тоской.

Отныне мне раскаяние пища!

Нагой.

Великий государь! Ужели вправду

Ты нас покинуть хочешь? Что же будет

С царицею? С царевичем твоим

С Димитрием?

Иоанн.

Господь их не оставит!

Нагой.

Но кто ж сумеет государством править,

Опричь тебя?

Иоанн.

Острупился мой ум;

Изныло сердце; руки неспособны

Держать бразды; уж за грехи мои

Господь послал поганым одоленье,

Мне ж указал престол мой уступить

Другому; беззакония мои

Песка морского паче: сыроядец —

Мучитель – блудник – церкви оскорбитель —

Долготерпенья Божьего пучину

Последним я злодейством истощил!

Нагой.

О государь! Ты в мысли умножаешь

Невольный грех свой! Не хотел убить ты

Царевича! Нечаянно твой посох

Такой удар ему нанес!

Иоанн.

Неправда!

Нарочно я, с намерением, с волей,

Его убил! Иль из ума я выжил,

Что уж и сам не знал, куда колол?

Нет – я убил его нарочно! Навзничь

Упал он, кровью обливаясь; руки

Мне лобызал и, умирая, грех мой

Великий отпустил мне, но я сам

Простить себе злодейства не хочу!

(Таинственно.)