Private-Bookers
Собрание народных песен
вернуться

Киреевский Петр Васильевич
Шрифт:

2

БОРИС И ГЛЕБ

Со Восточнаго держания Во словесном Киеве граде Жил себе Володимир князь, Имел себе трёх сынов: Старейший брат, а польший князь, А меньших два брата, Борис и Глеб. Живши-бывши, Володимир князь Стал своим чадам бласловляти, А удельными градами наделяти: Старейшему брату Чернигов град, Борису и Глебу Киев град. Живши-бывши Володимир князь В доме своём переставился. Чады его возлюбленные Со славою его погребали; Разъезжалися во разныя страны: Старейший брат в Чернигов град, А Борис и Глеб во Киев град. Живши-бывши старейший брат, Старейший брат, а польший князь В уме своём разуме смешался: И пишет князь злописание Двум братам Борису и Глебу: «Вы меньшие братья, святые князья, Святые князья, благоверные, Два брата мои, Борис и Глеб! Прошу я вас в пир пировать, Во честный пир вам пир пировать: Мы будем в моём доме отца поминать». Послы его прихождали, И посыльный лист приношали Двум братам Борису и Глебу. Два брата Борис и Глеб Посыльный лист принимали. Пред матушкой прочитали; И начали плакати-рыдати, И жалобным гласом причитати, Им матушка говорила: — Возлюбленные мои чада. Святые князья благоверные! Не ездите вы к большому брату в гости: К старейшему брату Святополкию; Не на пир он зовёт пировати, Не отца в своём доме поминати: Хочет он вас затребити, Всею Росеей завладати, Со всеми со удельными городами Со всеми со верными со слугами! — Они матушки не слушались, Садились на добрыих коней, Поехали к большому брату в гости, К старейшему брату и к большему князю. А польший князь, ненавистный-злой, Не в доме он братиев встречает, Встречает далече в чистом поле, Свирепо на братьев взирает, Он зрит на них яко разбойник, Два брата Борис и Глеб Видют они напасть свою, Слезают с добрыих коней, Упали к большому брату в ноги, Старейшему брату, Святополку: Борис упал в правую ногу, А Глеб упал в левую; Начали они плакать и рыдати, И жалобным гласом причитати: — Любимый ты наш старейший брат, Старейший брат, а больший князь! Не срежь ты главы незрелыя, Не пролей ты крови християнской, Крови християнской понапрасну! Возьми ты нас в рабы себе, Работай ты нами как рабами! — А больший князь, ненавистный-злой, Ни на что злодей не воззирает, Ни на плаканье, ни на рыданье, Ни на жалобное их причитанье: Бориса взял коньём вружил, А Глеба ножём зарезал; И повелел эти тела, Борисово, Борисово и Глебово, Затащить во темны леса. И садился злой на добрый конь, И стал разъезжать и похваляться: — Слуги мои верные! Топерича наша вся Росея, Со всеми со удельными городами, Со всеми со верными со слугами! — А господь хвалы не слушает, Ссылает господь двоих ангелов Со копием со вострыим; Повелел господь земли подрезати, Подрезати и потрясати; И они землю подрезали, Подрезали и потрясали; Земля с кровию смешалася, Вся вселенная, ужаснулася, Словно в синием морс волны всколыхалися. Он думал, злодей, рай растворился, Ан сам сквозь сырой земли провалился. А те тела, Борисово, Борисово и Глебово, Лежали ровно тридсять лет: Не зверь их, ни птица не тронули, Ни мрачное помрачение, Ни солночное попечение. Как тридсять лет миновалося, Явилося явление: Явился столб красный огненный, От земли и до неба; К тому столбу огненному Сходилися-соезжалися Цари, власти и патриархи, И все православные христиане: Служили молебны благочестны Двум братам Борису и Глебу; Святые тела обретоша нам Двух братьов Бориса и Глеба; От святых мощей было прощение; Погребали их, светов, со славою. А мы поем славу Борисову, Борисову славу и Глебову, Во веки веков, аминь.

3

КАЗАНЬ-ГОРОД

Соловей кукушку подговаривает, Подговаривает, все обманывает: — Полетим, кукушка, во сыры боры. Мы совьем, кукушка, тёпло гнёздышко, И мы выведем малых детушек, Малых детушек, куколятушек! — Ой, у ключика у холоднаго, Молодец девицу подговаривает. Подговаривает, все обманывает: — Мы пойдем, девица, во Казань город: Как Казань город на красе стоит, А Казанка-речушка медком бежит, По горам-горам да всё камушки, Да всё камушки, всё горючие, По лугам-лугам да всё травушки, Да всё травушки, всё шелковыя, — — Не обманывай, добрый молодец: Я сама знаю про то ведаю, Что Казань город на крови стоит, А Казанка-речушка кровью бежит, По горам-горам всё головушки, Всё головушки да всё буйныя, По лугам-лугам всё черны кудри, Всё черны кудри молодецкия.

4

«Как по речке по реке…»

Как по речке по реке тут пятьсот стружков плывут, А на всякием стружечке по пятисот человек, Они едут — в вёслы бьют, сами песенки поют, Разговоры говорят, князь-Гагарина бранят: — Заедает князь Гагарин наше жалованье, Небольшое, трудовое, малоденежное, Со всякого человека по пятнадцати рублей. Он на эти-то на денежки поставил себе дом, Он поставил себе дом на Неглинной, на Тверской, На Неглинной, на Тверской, за мучным большим рядом, За мучным большим рядом, потолочек хрустальной, А парадное крылечко белокаменное, Белокаменное, стены мраморныя, Стены мраморныя, пола-т лаком наведён, Как на этом-то полочке москворецкая вода, Москворецкая вода, по фонтану ведена, По фонтану ведена, жива рыба пущена, Жива рыба пущена, кроватушка смощена. Как на этой на кровати сам Гагарин-князь лежит, Сам Гагарин князь лежит, таки речи говорит: — Уж и дай боже пожить, во Сибири послужить, Не таки бы я палатушки состроил бы себе, — Я не лучше бы не хуже государева дворца, Только тем разве похуже, — золотово орла нет. — Уж за эту похвальбу государь его казнил.

5

«По лужкам князь Голицын гуляет…»

По лужкам князь Голицын гуляет, Не один-то князь гуляет, с своими полками, С своими полками, ещё егарями. Думал-думал князь Голицын, где лучше проехать? Уж и полем князю ехать, — ему пыльно; Тёмным лесом князю ехать было страшно; А дорогой князю ехать было стыдно. Уж поехал князь Голицын переулком. Подъезжал-то князь Голицын ко Собору, Скидовал-то князь Голицын пуховую шляпу, Становился князь Голицын на колени, И он кланялся царю Белому, Кланялся князь Голицын господам всем боярам: — Вы состройте мне, бояре, каменны палаты, Что не крытыя, не мшоны, совсем не свершоны.

6

«Не белая берёзушка к земле клонится…»

Не белая берёзушка к земле клонится, Не шелковая в поле травушка расстилается: Расстилалась в поле травушка — полынь горькая. Что горче тебя, полынушка-травушка, во всем поле нет: Что труднее тебя, служба царская, во всем свете нет! На строю стоять — на крутой горе: Пристояли мы резвы ножки ко сырой земле, Приморозили мы белы ручки ко стальну ружью. Ходит наш генералушко с купцом по торгу, Закупает наш генералушко дроби-пороху, Заряжает наш генералушко сорок семь пушек, Пробивает наш генералушко стену каменну. — Ты пруская королевна, где твой пруской король? — Мой пруской король под столиком — серым котиком, На синё море опущается — ясным соколом, — А укрепа моя, а укрепушка, А укрепушка ты Белин-город! Ты кому ж, моя укрепушка, ты достанешься? Доставалася моя укрепушка царю Белому, Царю Белому, генаралушке Краснощокому.

7

«Лежат ляхи на три шляхи…»

Лежат ляхи на три шляхи, москаль на четыре: Лежат ранены поляки по сту по четыре, По сту по четыре, на каждой долине. Лежит ранен пан Костюша у белаго камня. К нему панья приезжала, жена молодая, Она плакала-рыдала, слезно причитала: — Не я ль тебе, пан Костюша, не я ль говорила, Говорила я, Костюша, не езди в Белой город, Полно, полно, пан Костюша, с Москвой воевати, — Москва славна и велика, больше нашей Польши!

8

КНЯЗЬ ВОЛКОНСКИЙ И ВАНЯ-КЛЮЧНИК

На улице Ветровице [2] Живёт-проживает Иван Клюшничик, Молодой нашей княгини полюбовничик. Живёт он годочик, живёт он другой, Спознал князь, доведался. Выходил же князь Волхонский на своё ново крыльцё, Как воскрикнул князь Волхонский громким голосом: — Ой вы слуги мои, слуги, слуги верные! Вы подите-приведите Ваню Ключничка, Молодой нашей княгини полюбовничка! — По двору широкому ведут Ванюшу, У нашего Ванюшеньки ноженьки путляются: А стоит же князь Волхонский — усмехается. Закричал князь Волхонский своим громким голосом: — Принесите вы лопаты широкия, Уж вы ройте, вы копайте ямы глубокия, Становите вы столбочки точёныя, Вы давайте переводы ильмовые, И вы вешайте-цепляйте петельки шелковыя, И вы вешайте-цепляйте Ваню Ключничка! — Ваня Ключничик в петельке болтается: Молодая-то княгиня слезьми обливается; Ваня Ключничик в петельке болтается: Молодая-то княгиня в перинах кончается. Понапрасну князь Волхонский две души загинул, Через самую такую девочку скверную, Через самую такую подлячку последнюю. Приказывал князь Волхонский сыграть песенку, …………………………………… Что «Попито было-поедено, С молодой своей княгиней в коляске поезжено. На тесовой кровати полежано И за белыя за груди подержано!»

2

Митровице, Митровке. — Прим. изд.

9

ЖЕНА МУЖА ЗАРЕЗАЛА

На зоре было на зорюшке, На восходе красна солнушка, На закате светла месяца, Как жена мужа потеряла, Вострым ножичком зарезала, Во студёной погреб бросила, Желтым песком призасыпала, Дубовой доской захлопнула, Правой рученькой защёлкнула; Сама вошла в нову горницу, Набелилась, нарумянилась, Сама села под окошечко. Прилетели к ней два голубя, Два голубя да два сокола; То — его братцы родимые; Они стали ее спрашивать: — Ты, невестушка, голубушка! Ты скажи нам, где наш брат родной? — Ваш-ат брат пошёл коня поить. — Не обманывай, невестушка! Его смур [3] кафтан на жёрдочке, Его конь-ат во конюшенке, Пухова шляпа на стопочке. — Ваш брат пошел во чисто поле, За куницами, за лисицами! — Не обманывай, невестушка, Наша белая лебедушка! Что у тебя это за кровь в сенях? — Деверья мои любезные! Я белую рыбицу чистила ……………………………… Деверья мои любезные! Вы вяжите мне белы руки! Я брата вашего потеряла [4] : Вострым ножичком зарезала, Во студёный погреб бросила, Желтым песком приусыпала, Дубовой доской захлопнула, Правой рученькой защёлкнула.

3

Смурое сукно — крестьянское некрашеное сукно.

4

Потеря — утрата, гибель.