Императрица снежной страны - Роулэнд Лора Джо

— Я думаю, что ты-то точно знал бы о нападении. — Мацудайра взглянул на сегуна, который выглядел озадаченным, пытаясь сообразить, куда ведет разговор, затем уставился обвиняющим взглядом на Сано. — Возможно, и заранее.

— Вы ошибаетесь, — сказал Сано, раздраженный, потому что это был третий раз за несколько месяцев, что правитель Мацудайра обвинил его в том, чего он не совершал. Он не был ответственен за взрыв, хотя тот имел основания так думать.

В прошлом году люди, которых правитель Мацудайра поставил на ключевые посты в правительстве, начали искать нового лидера. Таким лидером оказался Сано.

Сначала он отказывался от идеи оспаривания власти правителя Мацудайры, потому что его долг и лояльность по отношению к сегуну распространялась на весь клан Токугава. Но Мацудайра относился к нему очень плохо, постоянно критиковал его, обвиняя в измене и коррупции, угрожая ему и его семье смертью. Поэтому Сано встал перед выбором либо возглавить движение против правителя Мацудайры, либо с позором отказаться от своего поста, чувства собственного достоинства и чести самурая.

То есть у него не было никакого выбора вообще.

Правитель Мацудайра теперь враждебно смотрел на Сано, считая его виновным во всем, что делалось против него. Он сказал:

— Вам будет интересно узнать, что моя охрана поймала человека, который бросил бомбу. Прежде, чем они убили его, он назвал мне имя пославшего его.

— Я уверен, что к тому времени, когда вы закончили с ним, он бы сказал все, что вы хотели, — сказал Сано, отрицая, что террорист был один из его людей. Теперь у него были свои счеты с правителем Мацудайра. — Возможно, это был акт возмездия.

— За что? — сказал в замешательстве правитель Мацудайра.

— Некоторые войска попали в засаду и их обстреляли стрелки восемь дней назад, — понимая, что его слушает сегун, Сано, продолжая свою речь, осмотрительно не сказал, что это войска из его собственной армии или что он думал об ответственности Мацудайры.

— Впервые слышу об этом.

Хотя слова князя Мацудайра звучали искренним удивлением, Сано верил ему не больше, чем тот сам верил Сано. — Вам, может быть, будет интересно узнать, что стрелков, прежде, чем они скрылись, видели свидетели, которые разглядели на их одежде определенный семейный герб. — Ваш, — кивнув в сторону правителя Мацудайры, сообщил Сано.

— Свидетели лгут. Почему бы они внезапно атаковали людей, носящих их собственный герб? — с возмущением и недоверием на лице ответит Мацудайра.

— Может, потому что не рассчитывали, что кто-то сможет об этом рассказать, — сказал Сано.

Он и князь Мацудайра уставились друг друга, Сано почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, как если бы они были двумя всадниками, упавшими с коней во время схватки. Он ожидал, что правитель Мацудайра встретит его отпор с должной силой; Сано вооружился долгосрочной стратегией усиления собственной поддержки и надеялся на безболезненный захват рычагов влияния, но разные провокации бросили их в прямой бой. Его дух самурая наполнился жаждой крови. Он мог привести к победе или к смерти.

— Я не знаю, о чем вы тут спорите, — сегун раздраженно прервал их, потому что Сано и правитель Мацудайра исключили его из своей беседы. — Обсудите свои проблемы в другом месте. Канцлер Сано, я вызвал тебя сюда, чтобы обсудить очень важный вопрос.

— Я полностью в вашем распоряжении, ваше превосходительство, — сказал Сано.

— Это сообщение, что ты послал мне. — Сегун возился, перебирая свитки на столике рядом с ванной. — Ну, где же оно?

Еритомо протянул руку, выбрал свиток, и передал его своему господину и любовнику. Он бросил нервный взгляд на Сано, который пожалел его. Еритомо был сыном бывшего канцлера Янагисавы. Хотя правитель Мацудайра изгнал Янагисаву и его семью, сегун настоял на сохранении Еритомо. Еритомо по крови своей матери был Токугава, то есть родственник сегуна и по слухам, он был наследником диктатора. Сано подружился с Еритомо, считая, что оказавшийся одиноким при дворе, достойный молодой человек, заслуживает лучшего, чем быть заложником политики и подковерных интриг правителя Мацудайры.

Сегун развернул свиток и ткнул мокрым пальцем в символы:

— Я обеспокоен этой, ах, ситуацией, что вы описали. В последнее время он начал проявлять интерес к государственным делам, а не оставлять их на своих подчиненных. Возможно, он почувствовал, сколько контроля он потерял, и хотел вырвать его обратно, в последний момент:

— Что случилось на острове Эдзо?

Эдзо был самый дальний северный остров Японии, иногда его называли Хоккайдо, — Северная морская территория. Огромный, малонаселенный остров был покрыт лесами, горами и реками, он состояла из двух частей. Крупнейшая из них была Эцочи, — варварское место, населенная эдзо — примитивными племенами, рассеянные по острову и жившими в крошечных деревнях. Другая — Вадзинчи, — Японское место, размещалась в юго-западной части и представляла собой удаленный форпост режима Токугава, закрепившийся на чужой территории.

— Вы говорите, что есть проблема с кланом Мацумаэ, — сказал сегун.

Этот клан управлял островом Эдзо, который являлся их древним наследственных леном и находился в вассальной зависимости от сегуна. В жестко регламентированном мире Японии статус этого клана не был однозначным. Они не были традиционными землевладельцами, как остальные князья-дайме, которые управляли провинциями. Сельское хозяйство на острове Эдзо не было развито, и никаких доходов от него клан не получал. Большей частью, Мацумаэ получили свои богатства и политическую власть от своей монополии на торговлю с местными племенами эдзо. Они получали часть денег от продаваемых на юге мехов, золота, дичи, рыбы и других товаров. Традиционное самурайское общество смотрело на них свысока, потому что их образ жизни стирал грань между воином и купцом.