Чёрная Вдова, или Королева Смерти - АПОЛИЯ

— А ты покажешь мне, что на крыше?

— Обязательно. Но перед этим я хочу показать тебе зал.

Они прошли огромный холл, после чего подошли к двери, которая бесшумно распахнулась перед ними.

Зал был настолько просторен и холоден, что на мгновение у вампира захватило дух. Пол был тщательно отполирован, и расслабленные, уверенные шаги девушки отдавались эхом от гладкой мраморной поверхности. К потолку простирались огромные стеллажи с книгами — там была библиотека. По периметру зала на втором этаже также находились книги, о количестве которых Эдвард мог только догадываться.

Конец зала венчало огромное окно, которое было настолько большим, что превосходило по высоте второй этаж главного зала. Очертаниями оно чем-то напоминало стрельчатую арку готических храмов Средневековья, хотя мужчина понимал, что этот замок был построен гораздо раньше, чем Собор Парижской Богоматери.

— Почти два миллиона лет назад, — сказала Нагайна, вскинув руки к потолку, — Тебе нравится? — она обернулась и посмотрела на меня. Он ответил, кивнув головой:

— Я такого никогда не видел. Здесь…очень красиво, — сказал он, еще раз оглядывая коринфские колонны, богатые позолоченные лепнины и роскошный интерьер зала, — На самом деле, я тебе даже немного завидую, — пошутил он, — Обитать в таком дворце.

— Пойдем я покажу тебе комнаты, — сказала она, улыбнувшись его словам.

Они вышли из главного зала, после чего прошли по широкому коридору, который ветвился на несколько более мелких. Покорно идя за Нагайной, он оглядывался по сторонам и впитывал необычайную атмосферу этого чудесного места. Что странно, все его мысли о Свон, о его прошлой жизни, недавнее желание умереть — всё это будто отошло на задний план, и вампир мог лишь любоваться этим замком…и Нагайной. Непонятно, почему он за такое короткое время смог проникнуться к этой странной и одновременно притягательной девушке доверием и даже симпатией. Возможно, он просто желал успокоения, а, может, это и правда…судьба… Это не давало ему покоя, и, находясь в этих нескончаемых размышлениях, он даже не заметил, как они вышли на крышу.

Нагайна отошла в сторону и проговорила:

— Вот и крыша, где ты хотел оказаться.

Он завороженно посмотрел на красивейший пейзаж, расстилающийся перед ним. Иорданская пустыня, мерцающее скопление тусклых огоньков — Петра, расположенная на расстоянии трёх километров от замка, и небо, огромное, необъятное, звёздное, увидев которое, он облегченно выдохнул, потому что почувствовал, что с его плеч словно сняли какой-то груз.

Нагайна неуверенно подошла к нему и, немного помедлив, взяла его руку. Эдвард уверенно сжал её и притянул её к себе, что странно, не почувствовав сопротивления с её стороны.

— Ты удивительная девушка, Гайя…

— Спасибо…

Мужчина посмотрел на её профиль. Она, улыбаясь, смотрела на пейзаж и не обращала на него внимания… Да, она опять не поворачивала головы в его сторону.

А он любовался ею. Вампиру даже стало страшно от того, почему это происходит.

Он почувствовал невольное желание обладать ею.

Здесь.

Сейчас.

На этом каменном полу.

И испугался ещё больше.

Он сжал зубы, но не отстранился от неё, потихоньку понимая, что не хотел этого делать, понимая, что его неведомым образом тянет к Нагайне.

Ему потребовалась ещё одна минута, чтобы просто осознать, что это страсть.

Привязанность.

Влюбленность.

И, наверное, безысходность.

Но… Эдвард до конца не понимал, как так получилось, и почему всё произошло так быстро.

— Почему ты помогла мне? — хрипло спросил он, желая услышать честный ответ, — Ты же могла мне просто внушить, что бы я и не думал о суициде.

— Я наблюдала за тобой уже очень давно, и когда увидела тебя, моей первой мыслью было то, почему всё произошло так быстро. Мы не властны над этим.

— Ты уже давно наблюдала за мной? — он изумленно спросил её, и его небьющееся сердце пропустило удар.

— Да… Ещё до того, как тебя постигло горе, — он понял, что Нагайна имела в виду разрыв со Свон.

— Но, как такое может быть?

— Всё может быть… — задумчиво улыбнулась она, и большего он не выдержал.

Резко развернув девушку на себя, он поцеловал ее сначала неуверенно и нежно, словно привыкая к этому вкусу сандала на своих губах, но после этот порыв стал более напористым, требовательным. Эдвард сминал эти нежные, пухлые, сладкие губы в страстном поцелуе, не понимая до конца, зачем он это делает.

Неожиданно оторвавшись от нее и проведя подушечкой большого пальца по ее нижней губе, он прошептал, ещё не восстановив дыхание:

— Ты едешь со мной. Ты будешь жить в моем доме.

Это был не вопрос. Это было утверждение.

Его решение.

На мгновение повисла пауза.

— Я согласна.

Фраза, это решение подтверждающая.

Из космических зеленых глаз полились едва сдерживаемые слезы.