– Меня уже не трясет, - сказала Ренарр проходя мимо. Однако Хунн Раал схватил ее за плечо. Она замерла.

– Не думаю, что он придет в восторг от твоего вида, Ренарр.
– Капитан всматривался в нее налитыми кровью глазами.
– Сколько плащей поражения может нацепить один мужчина?

– От тебя несет вином.

Ренарр нагнулась под входом и шагнула в шатер.

Лорд был не один. Усталая на вид лейтенант Серап - на два года старше сестры и на стоун грузнее - сидела слева на видавшем виды походном стуле. Сам Урусандер угнездился на таком же сиденье. Стол с картами занимал середину шатра, но был перекошен, будто его оттолкнули или пнули. Углы лежавшего на истертой поверхности пергамента с картой окрестностей вылезли из-под каменных прижимов и свились, словно желая скрыть изображение.

Кожа приемного отца Ренарр была такой белой, что почти просвечивала; он уставился на грязный брезентовый пол под не менее грязными сапогами. Волосы стали серебристыми, с отдельными золотыми прядями. Да и почти все в Легионе обрели белоснежную кожу.

Серап - лицо ее было суровым - откашлялась и произнесла: - Доброе утро, Ренарр.

Не успела та ответить, Урусандер встал, тихо застонав.
– Слишком много боли, - буркнул он.
– Воспоминания вначале просыпаются в костях, посылая боль во все мышцы, дабы старик помнил о каждом из прошедших лет.
– Казалось, лорд не обратил внимания на Ренарр, всматриваясь в Серап.
– Ты еще не видела моего портрета, верно?

Ренарр заметила, как лейтенант удивленно моргнула.
– Нет, милорд, хотя говорят, талант Кедаспелы был...

– Его талант?
– Урусандер оскалил зубы в безрадостной улыбке.
– О да, поговорим о его таланте, ладно? Глаза обручены с рукой. Умелые мазки гения. Мое подобие верно поймано в тонком слое красок. Ты могла бы поглядеть на мое лицо, на холст, Серап, и отметить, как точно передана глубина - как будто ты сама можешь шагнуть в мир, где я стою. Но подойдя ближе, если осмелишься, ты поняла бы: мое лицо лишь краски, тонкие как кожа, и ничего нет под ними.
– Улыбка стала натянутой.
– Вообще ничего.

– Милорд, на большее живопись не способна.

– Да. В любом случае, портрет теперь начисто смоют, верно? Тогда скульптура? Какой-нибудь мастер-Азатенай с необъятным, как водится, талантом. Пыль на руках, звонкий резец. Но разве чистый мрамор предаст истину, что скрыта под поверхностью? Боли, тяжесть, непонятные уколы и содрогания, словно все нервы забыли о здоровье.
– Он со вздохом повернулся к выходу.
– Даже мрамор изъязвляет время. Лейтенант, на сегодня я закончил с Хунном Раалом и вопросами военных кампаний. Не ищите меня, не шлите вестовых - я пойду прогуляться.

– Хорошо, милорд.

Он вышел из шатра.

Ренарр подошла и села на освободившийся стул. В кожаном сиденье осталось его тепло.

– Он не признает тебя нынешнюю, - сказала Серап.
– Ты падаешь слишком быстро и низко.

– Я привидение.

– Дух сожалений лорда Урусандера. Ты явилась, словно изнанка матери, перевернутый камень; если в ней он видел солнечный свет, в тебе виден лишь мрак.

Ренарр подняла правую руку, изучая тускло-белую кожу.
– Запятнанный мрамор, еще не сглоданный веками. Нагая, ты кажешься снегом. Но не я.

– Это придет. Но не сразу, в соответствии со слабостью твоей веры.

– Вот как? Я облачена в собственную нерешительность?

– Зато наши враги всем являют свою испорченность.

Ренарр уронила руку.
– Возьми его под меха. Его боли и содрогания... изгони эти мысли о смертности.

Серап негодующе фыркнула и спросила: - Это тебе чудится каждую ночь, Ренарр? В каждом нависшем сверху равнодушном лице? Какой-то слабый намек на бессмертие, словно роза в пустыне?

Ренарр пожала плечами.
– Он превратил свою плоть в бурдюк, полный чувством вины. Развяжи узел, лейтенант.

– Ради блага Легиона?

– Если твоя совесть нуждается в оправданиях...

– Совесть. Не это слово думала я от тебя услышать.
– Серап пренебрежительно махнула рукой.
– Сегодня Легион поведет Хунн Раал. Будут переговоры с лордом Илгастом Рендом. Пора положить конец безумию.

– О да, он образец умеренности, наш Хунн Раал.

– Раалу дадены инструкции, все мы были свидетелями. Урусандер боится, что его появление во главе Легиона окажется слишком провокационным. Он не готов к публичным спорам с лордом Илгастом.

Ренарр метнула собеседнице быстрый взгляд и снова опустила голову.
– Доверьтесь Хунну Раалу, и он устроит вам публичный спор. Не хотите говорить о битве, предпочитаете эвфемизмы?

Покачав головой, Серап сказала: - Если сегодня будет извлечено оружие, то первыми за него схватятся Илгаст Ренд и его отщепенцы - хранители.

– Уязвленные оскорблениями и загнанные в угол наглыми усмешками Хунна? Да, полагаю, ты описываешь нечто неизбежное.

Изящные брови взлетели.
– Шлюха и заодно провидица. Отлично. Ты ворочалась в ночи и достигла того, о чем мечтают жрицы Матери Тьмы. Отослать тебя к Дочери Света, в качестве первой ученицы?