— Комната 118, сэр, — сказал караульный сержант.

На его форменной блузе под мышками виднелись большие пятна от пота. Сержант как-то странно посмотрел на меня, от чего моя тревога выросла еще больше. Невинная надпись «Медицинский отдел» на двери комнаты № 118 тоже не развеяла мою тревогу. Военные врачи всегда имели сомнительную славу.

Я вошел туда и, не смотря на гнетущую духоту, сразу же стал смирно. За письменным столом стоял седой, достаточно осанистый офицер, совсем не похожий на доктора. На его погонах было по три серебряных полоски и столько же нашивок на рукавах — то же, что подполковник в сухопутных войсках. Над его головой, разрезая воздух, вращался горизонтальный вентилятор. Я ощутил на своем лице его прохладное дыхание.

— Садитесь, лейтенант, — промолвил подполковник авиации приятным звучным голосом. — Хотите сигарету?

Он создавал впечатление симпатичного начальника. Я решил проявить бдительность и остерегаться его любезностей. Сел и дал ему прикурить.

— Если меня правильно проинформировали, лейтенант Андерсон, — сказал подполковник, переводя взгляд туда, где ветер от вентилятора разрезал кольца сигаретного дыма, — две недели назад вы еще занимались в Ливерпуле своими гражданскими делами.

— Да, сэр.

— В чем заключалась ваша деятельность?

— Я — сотрудник таможенной службы розыска, сэр.

По тому, как подполковник кивнул, я понял, что он об этом уже знает. Кроме того в руке он держал какую-то бумагу — без сомнений, из моего личного дела.

— Какие же были ваши служебные функции? — спросил он. — Вы занимались обычной проверкой багажа или имели дело с хорошо организованными контрабандистами?

Пренебрежительный тон, каким он сказал «обычной проверкой», немного оскорбил меня, и поэтому я не без гордости признался, что несколько семестров изучал криминалистику, занимал соответствующую должность на службе и брал участие в расследовании большинства тех преступлений, которые входили в компетенцию моего учреждения. Недавно я вел расследование аферы с наркотиками и довольно успешно…

Только потом я осознал, что лучше было мне скрыть свои таланты (к стати, в армии это умная тактика).

— Наркотики? — с интересом выкрикнул подполковник. — Я вижу, мистер Андерсон, что мы с вами коллеги. Моя фамилия Тинуэл. Возможно, вы кое-что обо мне слышали, я несколько лет руководил в Скотланд-Ярде [6] главным комиссариатом по борьбе с грабежами и бандитским шантажом. Было бы лишним объяснять вам, как широко поле деятельности этого отдела.

Он самодовольно улыбнулся, и я не осмелился испортить ему настроение, а сделал вид, что и на самом деле вспомнил его фамилию. Я хорошо знал, что для криминалиста старого поколения ничего нет более приятного, чем неожиданно услышать эхо той славы, которую в свое время бульварная пресса создала вокруг его успехов.

Затем подполковник Тинуэл угостил меня холодным лимонадом и, рассказав некоторое время об известных преступлениях тридцатых годов, незаметно перешел от английских уголовных историй к современному положению на острове Кипр.

— Вот здесь у нас отдел контрразведки регионального командования на Ближнем Востоке. — Раскрывая передо мной эту тайну, он сделал широкий жест рукой, который охватывал всю обстановку комнаты, включая жалюзи, зеленый сейф и москитную сетку. — Положение на Кипре с точки зрения безопасности далеко не блестящее, поверьте мне. А у меня очень мало людей. Наилучшие мои силы заняты греческими партизанами и концентрируют все внимание на том, чтобы предотвратить диверсии на наши воздушные силы. Поэтому вы, мистер Андерсон, появились у меня очень своевременно.

Я очень поздно понял, что попал в западню. После всех любезностей, проявленных ко мне как к молодому коллеге, я уже был не в состоянии с надлежащей твердостью отказаться от какого-то деликатного задания. Мне оставалось только более или менее быстро перейти к обороне.

— К сожалению, сэр, я не разговариваю ни на греческом, ни на турецком языках, — начал я, — не знаю ни страны, ни людей… Боюсь, что вам от меня не будет никакой пользы.

— О нет, — хитро усмехаясь, возразил он. — Для вас у меня есть нечто особенное. Незнание упомянутых вами вещей ничего в данном случае не стоит. Ваше задание не в том, чтобы стать вторым Лоуренсом. [7] Слушайте сюда: уже определенное время по этому острову рыщет один загадочный иностранец — достаточно богатый человек, лет пятидесяти; нам надо выяснить что он представляет собою в действительности, его увлечение — древнегреческие памятки. По паспорту он гражданин Америки Натан Ф. Вальполь. Но для нас это не имеет никакого значения, как и его желание выдать себя за археолога. Твердо установлено только одно: в своих поисках он отдает предпочтение как раз тем районам, где размещены воинские объекты.

— Поскольку наши воинские части, выполняя задание по охране безопасности, фактически находятся везде, сэр, — заметил я, — то вряд ли это наблюдение могло быть причиной для столь серьезных выводов.

Возражая, подполковник покачал головой:

— Установлено что последнюю неделю этот субъект все время копается вблизи нашего нового аэродрома Акротири, мистер Андерсон. Он установил свою палатку на холме, в районе доисторических руин, который, хотя и не входит в запретную зону, — мы ведь не можем слишком расширять эти зоны, — что представляет собой очень удобное место для того, чтобы с помощью бинокля и телеобъектива следить за движением на аэродроме и даже фотографировать этот объект. Вот почему мы должны заняться им.

— А вы не пробовали узнать о нем в американском консульстве, сэр?

— Зачем? Бумаги мистера Вальполя в полном порядке.

Я понял, что дело надо держать в секрете от американских учреждений. Я довольно долго был солдатом и хорошо знал, что между контрразведками союзников в принципе никогда не было сотрудничества, скорее наоборот — неприязненное соперничество, характерное для отношений между гражданскими службами безопасности — например, между таможенной службой розыска и уголовной полицией, — что нередко приводило к склокам. Разведчики, случается, недооценивают способности своих коллег-союзников и в то же время склонны переоценивать своих противников, охотно приписывая им хваткие извороты, набивая тем самым себе цену.