Сборник лекций - Джаясаро Аджан

Пока я мылся, я подумал о том, что, должно быть, эта женщина увидела во мне своего сына и подумала: «Что если бы мой сын уехал в чужую страну и попал бы в такую тяжёлую ситуацию?» «Что было бы, если бы он оказался в таких плачевных условиях?» «Каково это было бы?». Я подумал, что, вероятно, она помогла мне из-за материнской любви. Я решил для себя, что она будет мне «Почётной Персидской Матерью», и при этой мысли улыбнулся. Когда я закончил, женщина отвела меня в то самое место, где встретила, и там и оставила. Она слилась с толпой направляющихся на работу людей. Я стоял и смотрел на то, как она исчезает в толпе, и глубоко внутри я знал, что никогда до конца своей жизни не забуду её. Меня это очень растрогало и слёзы навернулись на глаза. Она так много сделала для меня, хотя мы даже не знали друг друга. Я был скелетом, обтянутым кожей, мои вещи были грязными и воняли, а длинные волосы спутались. Но ей не было до всего этого дела, она просто отвела меня в свой дом и позаботилась обо мне так, как если бы я был её собственным сыном, не ожидая ничего взамен, даже слов благодарности.

С того момента прошло более двадцати лет, и я хотел бы публично восхвалить добродетель этой хмурой бодхисатты, чтобы каждый знал, что даже в большом городе всё ещё попадаются хорошие люди, и что их может быть куда больше, чем мы себе представляем.

Она была не единственным добрым человеком, которого я повстречал. Я получал помощь и ко мне проявляли доброту люди во многих странах за время моего путешествия по сбору жизненного опыта - и они поступали так, несмотря на то, что я ни о чём их не просил. Из-за этого я решил, что впредь, если у меня будет возможность, я точно также буду помогать людям. Я хотел помогать поддерживать дух человеческой доброты в мире. Общество может показаться жёстким и бессердечным, но я подумал, что каждый из нас мог бы хотя бы попытаться быть небольшим оазисом в пустыне.

Я не сумел проехать таким способом до самой Англии. Рядом с турецкой границей я потерял паспорт и вернулся в Тегеран, где завёл дружеские знакомства и получил работу - стал преподавать английский язык. Спустя несколько месяцев, накопив энную сумму денег, я вернулся в Индию.

Когда мне исполнилось девятнадцать, я проживал на берегу озера вместе с индуистским аскетом. Он был вдохновляющим наставником, а его практики походили на буддийские. Он научил меня многим вещам. Пока я жил рядом с ним, у меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть свою жизнь. В полдень я любил забраться на ближайшую гору и сидел под старым деревом, наслаждаясь дуновением ветра. Вид с горы на озеро и простирающуюся до горизонта пустыню привнёс ясности в моё сознание.

Однажды мой ум наводнился вопросами. Почему меня так поразила доброта людей, которые помогали мне во время моих странствий - давая еду и ночлег на ночь или две - и почему я никогда не испытывал того же в отношении своих родителей? Они ухаживали за мной восемнадцать лет, давали мне пищу каждый день - три или четыре раза на дню - и даже беспокоились о том, достаточно ли вкусна для меня эта пища. Они давали мне и кров и одежду. Они вызывали для меня врача, когда я был болен, и волновались обо мне больше, чем я сам. Почему меня никогда не поражало это? Внезапно я ощутил, что, должно быть, я ужасно неблагодарен. Я осознал, как много я получил от них за просто так. В тот момент как будто прорвало плотину. У меня в уме всплыли многочисленные примеры «бун кхун» моих родителей, их щедрость и доброта, и это ощущение переполняло и поражало меня. Это было началом моей благодарности по отношению к своим родителям.

Я продолжал представлять то, насколько сложным, должно быть, было моей матери, когда она была беременна. Утром у неё, наверное, была тошнота, а потом, наверное, ей было трудно ходить. Всякое движение, вероятно, причиняло дискомфорт и болезненные ощущения. Но она принимала эти страдания, поскольку верила, что они стоят того, стоят чего-то, то есть - меня. Когда я был маленьким, я во всём зависел от родителей, но почему я испытывал такое безразличие - как будто они обязаны были давать, а в моём полном праве было получать? Позже я осознал, что получил возможность практиковать буддизм, чтобы развить истинное внутреннее прибежище, только потому, что родители были моим надёжным внешним прибежищем, когда я был ребёнком. Они подарили прочную опору моему сердцу, на основе которой я предпринял битву с омрачениями.

Когда мне было двадцать, я поехал в Таиланд, чтобы стать буддийским монахом. Мои родители не возражали, поскольку хотели, чтобы их сын жил так, как хотел, и был счастлив. Они сделали этот выбор, несмотря на свои собственные ожидания в отношении меня. В прошлом году моя мама призналась, что день моего ухода из дома был самым печальным днём в её жизни. Это очень растрогало меня. Что больше всего меня поразило - так это то, что она была очень терпелива и скрывала своё страдание от меня в течение двадцати лет, поскольку не хотела, чтобы я расстроился из-за этого.

После того, как я стал монахом, иногда я не мог перестать упрекать себя. Когда я жил с родителями, у меня каждый день была возможность сделать что-то для них в ответ на их любовь, но едва ли я когда-либо делал что-либо подобное. Теперь у меня было желание выразить моё чувство благодарности какими-либо реальными делами, но я не мог. Я был монахом и жил за тысячу миль от них. Как обидно. Но всё же, я мог делать то, что делали монахи на протяжении двух тысяч лет, и посылал им мысли доброжелательности каждый день.

В Таиланде мы часто говорим о «бун кхун» родителей. В английском языке нет точного слова, которым можно было бы описать это, но можно объяснить это как веру в то, что каждый раз, когда мы получаем доброту или содействие от кого бы то ни было - особенно когда это делается безвозмездно - мы оказываемся в долгу. Добропорядочный человек уважает этот долг и самый глубинный таковой долг - это долг в отношении наших родителей.

Будда учил нас развивать как глубокую признательность к нашим родителям, так и намерение выплатить этот долг настолько хорошо, насколько можем. Меня не воспитывали с такими категориями ценностей. В западной культуре, разумеется, присутствует любовь и привязанность между родителями и детьми, но в целом чувство взаимного долга намного слабее. Куда больший вес имеют такие ценности как независимость и личная свобода. Многие могут ощущать особую глубокую связь между родителями и детьми, но это не выделяется в качестве стандарта нравственности, поддерживающего общество, подобно тому, как это делается в Таиланде.