Ласточкин хвост - Грай Станислава

— Спокойной ночи, — не оглядываясь, Дитрих вышел на лестничную клетку и сбежал по ступенькам.

Зарядивший не на шутку дождь тут же застучал по шляпе. Будучи не в силах зажечь сигарету, он поглубже засунул руки в карманы и завернул за угол дома. Сам себе Дитрих напоминал дворнягу, которую хозяйка выгнала из дома под холодную морось: одинокую, облезлую и промокшую до нитки. И всё же преданную до последнего вздоха.

Потому что псы не винят хозяев за собственные промахи.

Свернув в переулок Мортен-Грэнд, Дитрих понял, что он не один. Кто-то неотступной тенью шагал позади.

Ему не нужно было прибегать к магии — достаточно простого животного инстинкта, возведённого в абсолют. Это умение скрытого хищника чуять добычу не раз спасало ему жизнь в те далёкие годы, когда дар ещё не пробудился. И полутора десятилетий было недостаточно, чтобы вытравить его подчистую. А значит, пора сменить роль несведущей жертвы на более привычную.

Скользнув за угол кирпичного дома, Дитрих ускорил шаг и устремился в ближайшую подворотню. Неслышно затворилась чугунная калитка небольшого дворика, и он замер под лестницей в тени, отбрасываемой фронтоном здания. Мысленно потянулся к шагающему впереди преследователю. То, что их двое, стало понятно, как только он слился с мерцающим в темноте Потоком и настроился на воспоминания, как проделывал это с Никласом Йонссеном не далее как день назад.

То, что он увидел в отрывочных картинках, Дитриху не понравилось. С определённой частью своего прошлого он предпочёл бы расстаться навсегда.

Не тратя больше драгоценной энергии, он дождался момента, когда парочка поравнялась с лестницей.

— Чем-то могу помочь, менэйры? — прислонившись плечом к холодному бетону, он по обыкновению закурил сигарету.

Перед ним стояли мордовороты из Братства. В блестящих в свете фонарей куртках с нашивками на груди, оба выше Дитриха почти на голову. Но чем отличались шавки Железного Барта от уличных головорезов, так это тем, что умели при надобности пораскинуть мозгами. Стоило отдать ему должное, совсем непроходимых идиотов Бартоломью близ себя не держал.

— Нам — вряд ли, а вот Барт хотел с тобой повидаться, — сплюнув смоляную жвачку, верзила кивнул куда-то в неопределённом направлении. — Просил передать, что настаивает.

Проклятье! И нашёл же момент…

— Подозреваю, это значит, что вежливый отказ не принимается, — Дитрих хмыкнул, стряхнув пепел. — Веди.

Больше «братья» не обмолвились и словом, пока они шагали по пустынным ночным улицам, минуя оживлённые проспекты и косые переулки. Дитрих шёл, засунув руки в карманы и смотря себе под ноги — на глянцевые лужи, блестящие потёками солнечного масла [1] .

Последний раз они с Бартом виделись почти пятнадцать лет назад — до того, как в его жизни появилась магия, а затем и Лейсбет, которая буквально вытащила его на свет из выгребной ямы. Даже своей должностью в Департаменте он был обязан ей. И пусть она этого до сих пор не понимала, но он всегда считал Бет своим благословением.

…Казино «Однорукий Эбб» стояло на углу Фалберт-штрат — невидимой границе, где заканчивался Ньив-Дармун и начиналась Мёртвая Гавань. Город внутри города, со своими правилами и законами. Крошечное царство, омываемое водами Багрового Залива, с десятком причалов и судостроительной верфью.

Со стороны бухты дул колючий мартовский ветер, и Дитрих сцепил зубы, слегка пригнувшись. Совсем как в детстве, когда раз за разом поднимался на ноги, не видя перед собой ничего, кроме перекошенного злобой лица.

… - Встаёшь, сучёныш, а? Мало тебе? Так я добавлю! — тяжёлый кулак бьёт уже в полную силу, и Дитрих отлетает к стене.

Из рассечённой губы бежит кровь, и рот наполняется солёной слюной. Правая щека горит огнём. Он через силу сплёвывает и хватается за край стола, чтобы встать.

Мать тихо всхлипывает в углу. Он знает, о чём она думает в такие моменты. Лучше подчиниться — быстро и беспрекословно, чем терпеть куда большую боль. Она терпит уже двенадцать лет. За потонувший баркас, за невыплаченную зарплату, за лишний стакан пойла, что отец опрокидывает в себя, направляясь домой. За любую мелочь и некстати сказанное слово.

Но Дитрих терпеть не будет.

Он и сам не понимает, почему сегодня. Почему натянутая пружина рвётся сейчас, и он снова поднимается на ноги, приводя отца в ещё большую ярость.