Горицвет (сборник) - Бондаренко Владимир Никифорович

Птицы говорили ей:

— Будь бережливее, не трать на пустяки силу. Всякая дорога не началом — концом красна. Нам часто случается совершать большие перелеты, мы знаем.

Но Речка смеялась над ними. Глупые птицы, они тревожатся за нее, а в ней столько мощи, что ее хватит на десятки дорог.

И говорила:

— Вот вы увидите, какие высокие волны всколыхну я на Море, когда вольюсь в него.

И чтобы показать всем, как много воды она несет

в себе, речка то и дело выходила из берегов и разливалась по окрестностям, мелела, теряла легкость движения.

И однажды, когда до Моря оставалось совсем немного, на ее пути встал невысокий степной курган. Курганы встречались и раньше. Она размывала. их и шла, дальше. Некоторые даже лежали в стороне от ее пути, но она сворачивала к ним и размывала их говоря:

— Вот как я вас.

А перед этим курганом приостановилась, почувствовала вдруг, что ей не снести его, что она бессильна перед ним. Тогда она разделилась на два рукава и,

обогнув курган, еле-еле потекла дальше.

;

Потом встретился небольшой пригорок, и Речка разделилась еще на два рукава, потом на ручейки и тоненькой струйкой влилась в Море. И если бы не чайки, Море не узнало бы даже о ее приходе. Но чайки прокричали:

— К тебе пришла новая Речка, Море.

— О какой Речке говорите вы? спросило Море. — Я вижу тоненький ручеек.

— Это она к тебе пришла ручейком, а родилась она Речкой, но не сумела удержать себя в берегах, расплескалась на стороны. Этот ручеек — все, что осталось от

ее бурного потока.

Ничего не сказало на это Море. Промолчала и Речка. Горы дали ей столько силы, сколько они не давали еще никому. Ей суждено было, придя к Морю, всколыхнуть над ним высокие, под облака, волны, а она, измельчав до ручейка» лишь взбила на Море

горсть красивой радужной пены.

Как и все цветы на лугу, Ромашка родилась, весной, как только уползли в речку снега. Сначала, как и другие цветы, она была просто зеленой травкой и ничего не видела — Ромашки начинают видеть, когда зацветут. Потом она зацвела, и все услышали ее голос:

— Я вижу солнце, я вижу небо. Я вижу луг наш. Смотрите, вон цветет голубая Вероника.

Все посмотрели, куда указывала Ромашка, и увидели: точно, цветет Вероника. Покачивались, говорили друг другу:

— А красиво Вероника цветет, правда?

А зацвела Герань луговая, и все опять услышали голос Ромашки:

— Смотрите, Герань цветет.

И все повернулись в сторону Герани и, покачиваясь, говорили друг другу:

— А красивый цветок у Герани.

А Ромашка уже показывала в сторону речки, и звенел над лугом ее голосок:

— Смотрите, вон у речки Горечавка цветет.

Bсe смотрели и видели: красиво цветет Горечавка. И так было всегда: Ромашка покажет,— и все смотрят. Но цветы видят, пока цветут. Однажды заметили вдруг все: на лугу открываются все новые и новые цветы, а Ромашка молчит. Повернулись к ней, а она уж облетела, отцвела свое.

И сказала тогда голубая Очанка:

— А ведь и у Ромашки был цветок. Он был красивым, но никто из нас и не заметил его, а она наши цветы видела.

И всем немножко стало стыдно, что они не догадались порадоваться цветку Ромашки.

Вывелся у домашней Гусыни маленький Гусенок, и повела она его на озеро купаться. Они плавали возле прошлогодних камышей, когда на воду опустились две большие птицы. Серые, они были похожи на обыкновенных домашних гусей, но в них было что-то решительное.

— Кто это? — спросил Гусенок.

— Твои дикие братья, — ответила Гусыня. — Они прилетели с юга, куда улетали на зиму.

— А мы тоже осенью улетим на юг?

— Зачем? Нам и здесь неплохо. У нас теплые сараи и сытный корм. Но наши предки когда-то тоже

летали, пока люди не приручили их и они не стали домашними. Й теперь уже им не нужно было заботиться о тепле и пище. А те, которые не захотели быть ручными, так и остались дикими.

Дикие гуси поплавали, по озеру и с шумом поднялись в небо. Гусенок посмотрел, как летят они уже под облаками, сказал:

— Вырасту, и я тоже буду высоко летать.

— Нет, — сказала Гусыня, — ты никогда не будешь летать: став домашними, наши предки разучились летать, и поэтому нам никогда не бывать в небе.