Японские народные сказки - Коллектив авторов

Опять пустилась Асэкку в погоню, приметила юношу и полезла за ним на дерево. Бокку не помнит себя от ужаса.

Но теперь поведу рассказ о тигре. Начал он в своей клетке рычать и метаться. Как велел Бокку, жена его отперла дверь клетки. Тигр помчался к родному дому своего хозяина. Как раз, когда Асэкку уже влезла на дерево высоко-высоко, тигр прибежал и начал битву с оборотнем.

Бокку закричал:

— Побеждай, тигр!

Вцепился тигр в горло оборотня и загрыз насмерть.

Вернулся Бокку вместе с тигром в княжеский дворец и всю свою жизнь кормил и берег его.

Вот что случилось в старину.

В старину жил в одной деревне бедняк Римпэй вместе со своей женой. У жены должен был вскоре родиться ребенок.

Однажды Римпэй пошел в лес за дровами. Рубит и не замечает, как время летит. Вот и день кончился, начало смеркаться. Расположился он на ночлег под сенью большого дерева возле пещеры. Вдруг ночью из самой глубины гор донесся звон колокольчиков, послышались окрики погонщиков коней. Кто бы мог быть в такую пору?

Удивился Римпэй и стал прислушиваться. А звон колокольчиков все ближе… Вдруг возле большого дерева послышался голос:

— Эй, бог горы! Вот я и прибыл, не запоздал.

В кроне дерева кто-то откликнулся:

— Это ты, бог счастья? А бог метлы с тобой [120] ?

— Как же, со мной пожаловал!

— Но, по правде сказать, у меня сегодня гость. Не могу я поехать с вами. Уж вы, пожалуйста, как-нибудь без меня обойдитесь.

— Вот как, у тебя гость? Тогда мы одни поедем.

И боги уехали. Снова послышались веселый звон колокольчиков и гиканье погонщиков.

Но вот начало светать, и боги воротились.

— Бог горы, мы побывали где надо. По правде говоря, мы думали, что от бремени разрешится только жена Римпэя, но в соседнем доме одна женщина тоже ночью родила. У обеих роды прошли благополучно, порадуйся доброй вести. В доме Римпэя родился мальчик, и ему на роду положен прибыток — в день по соломинке. А в соседнем доме родилась девочка. Ей назначено девяносто девять драгоценностей и к тому же каждый день три сё соли. Бог метлы предопределит им стать мужем и женой. А ты, бог горы, согласен ли?

Бог горы согласился.

— Тогда до скорой встречи.

— Прощай, до свиданья!

И боги расстались.

Все внимательно выслушал Римпэй. «Бывают же на свете чудеса!» — подумал он.

На другое утро спозаранок поспешил он домой. И в самом деле, жена его ночью родила мальчика. Пошел он скорее в соседний дом — а там появилась на свет девочка. Вот и порешили родители: уж раз дети родились в одну и ту же ночь, значит, судьба им пожениться, когда вырастут.

Так и случилось. Выросли дети, стали мужем и женой и занялись торговлей.

У жены был щедрый нрав. Она и сама любила выпить сакэ, и людей угостить не скупясь. Да и торговлю вела с размахом. Добра в доме все прибывало. Кладовых и амбаров понастроили ни мало ни много девяносто девять.

Разбогател муж, но был он человек прижимистый. Захотелось ему иметь ровным счетом сто кладовых. День и ночь думал он с досадой: «Жена моя — мотовка. Это из-за нее мне никак не удается построить еще одну, сотую кладовую. Надо бы отучить ее от мотовства».

Однажды зашел к нему в дом странствующий монах. Рассказал ему муж о том, что его тревожит, и попросил совета: как бы унять щедрость жены?

— Это дело простое, — ответил монах. — В утро пятнадцатой луны, когда будет всходить солнце, посмотри на крышу кладовой, что находится как раз посреди твоих кладовых. Три старичка, одетые в лиловые одежды, развернут алые веера и будут танцевать танец утреннего солнца, озаренные его первыми лучами. Возьми с собой лук из стебля уцуги и стрелу из чернобыльника и выстрели в левое колено того старичка, что будет плясать посредине.

Муж изготовил все, как было сказано, и стал ждать пятнадцатую луну. И вот настало назначенное утро. Когда начало всходить солнце, поглядел он на крыши кладовых. На одной из них появились три карлика. Раскрыли они алые веера и стали плясать танец солнца. Взмахами вееров карлики, кружась, манили к себе юг и север, запад и восток [121] .

Натянул муж колдовской лук из стебля уцуги, пустил стрелу из чернобыльника и перебил левое колено тому старичку, что плясал среди двух других. Карлики мгновенно исчезли [122] .

С той поры все пошло прахом, и муж вконец обнищал. Уже не могла жена пить сакэ в свое удовольствие. Гости в доме появлялись все реже. Муж рассердился — во всем, мол, жена виновата — и прогнал ее из дома вместе с одной служанкой.

Пошли жена со служанкой куда глаза глядят. Наступил вечер, стемнело. Не было у бедняжек сил идти дальше, и всю ночь они проплакали на обочине дороги, а утром стали думать, как дальше быть.