Между сном и явью - Гребёнкин Александр Тарасович

Она повернулась и посмотрела на Павла и Николая.

– Густав проводит вас.

Те встали, чувствуя, что вновь попали под влияние чужой воли.

А из уст Наталии звонким ручьем полились строки:

Но кто там, в утренних лучах

Мелькнул и спрятался в кустах?

С ветвей посыпалась роса.

Не ты ли, девица-краса,

Душе сказалася моей

Веселой прелестью своей?

Будь я восточною звездой

И будь на тверди голубой,

Моя звезда-подружка, ты

И мне сияй из высоты -

О, звездочка, душа моя,

Не испугался б солнца я.

Глава 7. Федор и Ганна. Юная спасительница. Выход в море. Рассказы о морском змее. Контрабандист.

Танкист Федор познакомился с Ганной на танцевальной площадке. Гремел оркестр, на небе рождались молодые звезды, а него буквально на мгновение глянули синие глаза. Глянули и остались в нем. Белокурые волосы были аккуратно собраны, на плечах был светлый платочек, и это почему-то окончательно сразило Федора. Девушка согласилась на танец не сразу, но Федор был настойчив и этот танец оказался единственным.

– Мэни треба додому, уже поздно, - сказала белокурая незнакомка, мешая украинские и русские слова, запахиваясь платочком.

Федор взялся проводить ее, хотя девушка была против. Но она улыбалась, и это придавало Федору настойчивости. Он уже не обращал внимания на то, что среди танцующих где-то потерялся Павел. Танкист попал в плен синих глаз.

– Ну, хорошо, пройдэмося, но только до билого каменя, - милостиво разрешила Ганна.

– Почему только туда?

– Далее – опасно, - сказала девушка.

Они пошли по улице мимо каменных оград, увенчанных плющом. Играла музыка.

Федору хотелось, чтобы девушка запомнила эту встречу, и он перелез через чугунные завитки чей-то ограды, и, несмотря на лай собаки, принес Ганне несколько хризантем. Девушка смеялась, пробовала сдержать его, но потом ее лицо погрузилось в нежный запах цветов.

Она спрашивала его о службе. Федор отвечал кратко, больше рассказывал о смешных случаях на учениях с новичками, избегая говорить о войне и о боях.

Город постепенно погружался в темно-синюю тень. Бледный свет луны создавал на торжественно дышащем море серебряную дорожку, временами пропадавшую, а потом вдруг расплывшуюся на горизонте кипяще-молочной краской.

Миновав церковь, окруженную кипарисами, они вышли на дальние окраины городка, где под горой лежал большой белый камень.

– Ну, все, дали я одна.

Ганна улыбалась.

Федор настаивал:

– Куда вы одна? Смотрите, как темно. Заблудитесь!

Ганна рассмеялась.

– Та що вы, я ж тут каждый куточок знаю.

В конце концов сдалась:

– Ну, добрэ, ще один провулок. Там на окраине наш дом.

Узнав, что Федор никогда не был в море, Ганна пригласила его на рыбалку.

– Мы пидэмо з батьком до Каменного острова. Вин залюбкы вас визьме. Поважае военных!

Белый платочек, наброшенный на плечи девушки исчез в глубине переулка.

Федор пошел обратно по практически незнакомой местности. Гибкие улочки, каменные заборы, обрамленные густой тропической зеленью.

Федор не спешил. В пансионат он уже безнадежно опоздал. Но знакомство с Ганной и возможная морская прогулка грели его сердце. Луна светила в спину, а впереди, по белой дорожке, шла укороченная тень.

От деревянного забора, где растущее дерево создавало черную темень, отделилось двое.

– Наше вам с кисточкой. Слышь, дядя, дай закурить.

– Не курю. И какой я вам дядя? – возмущенный фамильярностью резко ответил Федор.

– Да ты борзый, как я вижу, - произнес в темноте чей-то писклявый голос.

Федор обернулся. Сзади на него заходил невысокий тип. Лунный луч мазнул его лицо – перекошенное, с плоским перебитым носом. В руке он держал продолговатый предмет, видимо, заточку.

– Вы что, мужики? – спросил изумленный Федор. В голове у него мелькнуло «Кажется, влип».

Тройка парней обступила его.

Федор решительно отодвинул одного:

– Дай пройти!

– Подожди, служивый!

Из густого мрака под обильными ветвями шелковицы вынырнул черноволосый усатый крепыш. Из - под распахнутой белой сорочки виднелась волосатая грудь.