Гробницы пустоты - Титов Роман Викторович

Хотя, не совсем черная и не такая уж пустота…

Сверившись с данными, поступавшими на мой личный инфопад, я обнаружил присутствие небольшой россыпи техносфер, словно колония полупрозрачных спор, облюбовавших орбиту вдоль внешнего края астероидного пояса Кодда Секундус. Некогда один из наиболее процветающих миров Рукава Маса, он не пережил взрыва скопления плазмы под корой планеты. Катаклизм случился из-за чрезмерного стремления местного правительства обогатиться, отчего все, что осталось от ее населения – группка беженцев, образовавших поселение над вывернутым наизнанку планетоидом.

Справка гласила, что около двух десятков лет назад колония еще подпадала под риоммскую программу помощи пережившим катастрофу, однако проект довольно быстро свернули. Причина такого поступка со стороны Империи была неизвестна, однако слухи, которыми, как известно, полнится Инфосеть, утверждали, будто Риомм счел сей проект чрезмерного дорогостоящим. Жители, которым больше некуда было податься, остались влачить свое существование в открытом космосе. Положение дел здесь было просто чудовищным. Голод и антисанитария уносили жизни беженцев десятками. Только никому до этого, как обычно, не было дела.

Кроме, разве что, одного мелкого, но чрезвычайно деятельного контрабандиста по имени Д’юма, снабжавшего техносферы провизией.

Он-то, если верить Мекету, нам и был нужен.

Скомкав изображение, я спрятал инфопад за пазуху и обратился к брату с успевшим набить оскомину вопросом. Ну не верилось мне, что человек, обладавший столь ценной вещицей, из-за которой даже сам Мекет совсем потерял покой, стал бы заниматься настолько неблагодарным занятием. Слишком уж велик был риск остаться без прибыли. А именно прибыль, насколько мне известно, заботила подавляющее большинство контрабандистов и дельцов любого толка.

– Ты точно уверен, что эта штучка у него?

Негромкое рычание, донесшееся со стороны пилотского кресла, прозвучало красноречивее любых слов. Тем не менее Мекет все-таки изволил произнести:

– Подумай сам, будь оно иначе, стал бы я так осторожничать и вынюхивать след Д’юмы через полгалактики?

Обдумав эти слова, я сказал:

– Если честно, то ты и не такие трюки выкидывал.

Он удивился, даже оглянуться изволил:

– Это что, шутка?

– А я разве смеюсь?

Снова отвернувшись к приборной панели, братец ввел еще несколько команд и направил «Ртуть» вдоль крайней из сфер, ища более-менее свободное для стыковки место.

Не смотря на более чем удручающее положение, в котором обитали местные жители, пренебрежительно называемые риоммцами коддас, от разнообразного межзвездного транспорта в причальной зоне было не протолкнуться. И все из-за антиимперских настроений, которые в этой космической области проявлялись наиболее остро. Только чудо и крайняя осторожность революционных деятелей уберегало это незначительное скопление от глаз Серых Стражей и судьбы разрушенной планеты под ногами.

Впрочем, то были доводы разума, а в таком месте, как техносферы Кодда Секундус на разум полагаться нельзя.

Выторговав себе местечко у одного из причалов, Мекет пристыковал к нему «Ртуть» и в своей излюбленной манере начал предварительный инструктаж.

– Я иду первым, ты не отстаешь. По сторонам не смотришь, вопросов не задаешь.

– Вопросов? Каких?

– Никаких! – рявкнул Мекет. – Будь словно тень. Чем меньше народу там внутри обратят на тебя внимания, тем лучше.

Прикинув что к чему, я задался наиболее логичным на мой взгляд вопросом:

– Может мне тогда лучше тут остаться? Поваляюсь, книжку почитаю…

Почуяв насмешку, братец прищурился.

– Нет, ты пойдешь со мной. Одна пара глаза хорошо, а две – лучше. Будешь прикрывать мне спину, если что.

Его заявление удивило:

– Если что? Я думал, мы не замышляем ничего противозаконного.

– А мы и не замышляем. – Мекет выудил из небольшого отделения с боку от панели управления свою шляпу. Нахлобучив ее на голову, он взялся проверять боеготовность пары бластеров, притороченных к поясу. Очевидно, в необходимости носить оружие у всех на виду что-то было. – Но быть готовым к неожиданностям не помешает. От этих обожравшихся солей идеалистов-революционеров ждать можно чего угодно. Каждый из них спит и видит, как взрывается Риомм, и у каждого за пазухой спрятано ни по одному грязному секрету. Эти секреты они готовы защищать так же отчаянно, как мать своего ребенка. Так что лишний раз на рожон лучше не лезть. Только Д’юме с ними и удается ладить. Но как именно – загадка для меня.

Вопрос о том, кто же этот самый Д’юма такой, на повестке не стоял. И это не значит, будто я не пытался его внести. Просто Мекет всякий раз, стоило мне завести тему об этом космическом проходимце, водившим тесную дружбу с Желтым Малышом, неизменно умудрялся уходить от ответа. Как будто боялся сказать лишнего. Или, что еще менее вероятно, переживал о том, как бы мое отношение к этому подозрительному дядечке не повредило сделке, которую братец с такой тщательностью планировал целую неделю. Впрочем, высока вероятность, что это побег Аргуса превратил его в параноика. А, быть может, и нечто иное, куда сильнее внушающее беспокойство…