Кровавое вино - Татауш Елена

— Как я понимаю, время между спазмами примерно минут десять. Ровно столько прошло с того момента, как я услышала ваш стон и ворвалась сюда.

Мой учитель кивнул, или даже скорее попытался, но мышцы шеи напряглись. Его голова лежала у меня на коленях, а я неосознанно гладила его по волосам. Мне просто так было спокойней.

— И я не могу вас оставить одного, лежащим на полу, и позвать на помощь.

Снова кивок, хотя это был не вопрос.

— Помощь лучше вообще не звать?

Кивок. Вот только интересно почему…

— Это, конечно, не мое дело, но от этого будут зависеть мои дальнейшие действия. Кто-то хочет вашей смерти?

И тихий ответ, на пределе сил:

— Да…

Это многое объясняло. К примеру, нелюдимость профессора, его угрюмость и дурной нрав. У такого точно должны быть враги, куда бы он ни пошел. И поэтому не стоило лишний раз дразнить быка красной тряпкой. Я не смогу себе простить, если этот несносный тип умрет из-за меня.

— Хорошо, я поняла. Вы должны были уже немного отдохнуть от приступа. Но спешить не стоит, и пытаться подняться самостоятельно тем более не выйдет. Я хочу в вас влить немного силы, она подействует как адреналин в крови. Вам резко станет легче, но предупреждаю, это ненадолго, ровно чтобы дойти до постели и лечь.

Профессор уверенно кивнул, в глазах появилась решимость, и уже не шепотом:

— Согласен.

— Я не договорила. Такие манипуляции не проходят бесследно, и вас, скорее всего, скрутит очередной приступ, как только вы дойдете до кровати. И он будет намного сильней, чем те, что были у вас до сих пор.

На что больной лишь качнул головой:

— Выдержу.

Ну что ж, это был его выбор. Влить силу через руки, что продолжали обнимать его голову, не составило никакого труда, а потом время побежало вскачь, и у нас были считанные секунды. Подскочить, потянуть профессора на себя, помогая ему подняться. Довести до постели и уложить. И вот, когда я начала снимать ботинки, его вновь скрутило.

Это был первый раз, когда я столкнулась с таким страшным ядом. Но что я знала точно, так это то, что противоядие от него существовало. Надо было только найти.

Тело профессора было выгнуто дугой над постелью, руки сжаты в кулаки, но ни звука, ни крика. Хотя я уверена, что это невыносимо больно, и мужчине не было бы постыдно кричать, но профессор не сдавался, сохраняя собственное достоинство. Приступ все продолжался, когда я додумалась поискать что-нибудь успокоительное и обезболивающее в его покоях. И хотя рыться в чужих вещах некрасиво, это было крайне необходимо, поэтому я пошла в обход. Минут семь — и аптечка была найдена, а рядом с аптечкой — странные склянки и баночки с какими-то зельями, на всякий случай прихватила и их, вернувшись к постели больного.

Приступ все длился, и меня уже начало порядком потряхивать от вида мучающегося человека. Казалось, еще немного — и тело расслабится… навсегда… Как его сердце могло такое выдержать, мне абсолютно неизвестно, но вот еще секунда — и со вздохом облегчения тело опускается на постель, и профессор Горрис начинает дышать медленно и размеренно.

Где-то в доме тикали часы. Я это точно знаю, ведь их стук отдавался набатом в полнейшей тишине, но я даже предположить не могла, сколько времени мы просидели, не двигаясь и не произнеся ни слова.

Казалось, я дала ему достаточно времени отдохнуть.

— Профессор… — мужчина на кровати вздрогнул, и взгляд зеленых глаз переместился с потолка на меня. — Я принесла лекарства из вашей аптечки. Скажите, там есть хоть что-то, что могло бы вам помочь?

Его удивленный взгляд переместился с меня на кучу склянок на прикроватной тумбочке, и, по-моему, до него только сейчас, очень медленно, начала доходить вся ситуация. Секунда — и левая рука потянулась к тумбочке, но сил у него все еще было мало, поэтому, не пройдя и половины пути, рука обессилено упала на постель. Я подскочила к нему в бессознательной попытке помочь, да вот только все те приемы, которые я отрабатывала не раз на больных в госпитале, на нем бы не прошли. Замешкавшись на несколько секунд, пересела со стула на кровать. Машинально потянулась и погладила его по волосам, но когда осознала, в смущении убрала руку и попыталась смотреть куда угодно, только не на него.

— Вы говорить можете?

— Я попробую, — раздался в ответ хриплый и тихий голос.

— Это уже хорошо. Я принесла все, что нашла в вашем шкафу. Мое мнение, что вам сейчас нужно обезболивающее и успокоительное. Но вы, профессор, учите нас, что противоядие можно достать откуда угодно, может у вас есть что-то, что могло бы вам помочь?

Кивок, и взгляд снова на пузырьки на тумбочке.

— Там должен быть флакон с сиреневой жидкостью. Его нужно смешать с тем, что вы мне хотели дать.

Не тратя больше времени на разговоры, я побежала искать в этом доме кухню. А в ней — хоть какую-то посуду, в которой можно было бы смешать все три флакона, и надеяться, что это действительно поможет.

Домик оказался небольшим, рассчитанным явно на одного. Поэтому кухня нашлась быстро. Расположенная рядом со спальней, она вмещала в себя и маленькую столовую, и холодильный шкаф. Все это мозг анализировал, пока руки доставали большую железную кружку и прихватывали огни-камень из печи.