— Батя, так приглашение же в Кремль, в Георгиевский зал, а не в Бутырку. В Кремле никто паркет пачкать не будет. — ответил Наследник. — Но эти внезапные приглашения без указания повода действительно начинают несколько напрягать. Может это как-то связано с захватом заложников в школе? Которое на прошлой неделе было?

— Да, нет. — помотал головой князь. — Там дело ясное.

— Деда, а ты вообще в курсе, как Романовы будут с этим Родом Никпаев расправляться? — заинтересовался Андрей, которого старшие родичи уже старались привлекать ко всем важным делам Рода. — Я, конечно, понимаю, что этот Род вырежут полностью, но такого же давно не случалось. Как Романовы технически-то это сделают?

— Всё просто, внучок. — принялся объяснять князь. — Уверен, дан приказ Генеральному штабу Военного министерства и Отдельному Корпусу жандармов с их Управлениями внешней разведки на устранение всех членов этого афганского Рода. Да и Канцелярия наверняка в деле. Вот увидишь, нам сообщат через СМИ об успехах этой операции. А они будут, эти успехи, Романовы слов на ветер не бросают.

Андрей кивнул с важным видом.

— Хорошо. — кивнул наследник. — Афганцев исключаем. Что остаётся?

— Не знаю, сынок. — развёл руками князь. — Но в Кремле нам с тобой это непременно сообщат. Даже не сомневайся…

— Твою же мать! Проклятый ублюдок Пожарских! — бушевал у себя в кабинете князь Юсупов. — Какое опять позорище! Хоть снова бухать начинай! В Кремль, и на коляске!

Наследник с жалостью смотрел на до сих пор не восстановившегося отца, которому гипс на руках и ногах обещали снять только через пару недель, уж слишком сложными оказались переломы, да и возраст князя не способствовал быстрому выздоровлению.

— Отец, никакой водки! — решительно заявил он. — Второй раз тебя Романовы могут и не простить за появление на официальном мероприятии в непотребном виде! Тебе камеры в Бутырке было мало? — Наследник удовлетворенно наблюдал, как у князя вытягивается лицо от нахлынувших воспоминаний. — А если ты в Кремле по пьянке кому-нибудь что-нибудь сказанёшь? Да хоть тем же самым Пожарским? Войны Родов не избежать, а Романовы будут совсем не на нашей стороне.

— Тут ты со всех сторон прав, сынок. — чуть успокоился князь. — Могу и сорваться. Но какого?.. — он снова начал заводиться. — Откуда эта мода вообще взялась в последнее время всего за пару дней до приёма приглашения рассылать? Надо было куда-нибудь уехать… Подальше… Чтоб не нашли…

— Отец, ты же прекрасно знаешь, — вздохнул Наследник, — что если бы нас с тобой не нашёл фельдъегерь, нашла бы Канцелярия. И в любом случае доставила бы к Императору пред его светлые очи… Под конвоем. Прецеденты бывали.

— Да что ты говоришь, сынок? — фыркнул князь. — А я и не знал! Короче, я одного не пойму, по какому поводу тусовка-то собирается? Что говорят? Это я тут пока из нормальной жизни выпал, но вы-то?.. Что в Свете слышно?

— Если кто что и знает, то молчит. — начал отчитываться Наследник. — Все, по слухам, находятся в таком же недоумении, как и мы. Приглашения разосланы всем Главным Родам на двух человек, Главу и Наследника. Всё, как тогда в Бутырку. — он поёжился от неприятных воспоминаний.

— Это ты чего хочешь сказать, опять Романовы кого-то кончать собираются? — прищурился князь.

— Вряд ли… — поморщился Наследник. — Бутырка же на это есть, с её соответствующей атмосферой.

— Это да… — кивнул князь. — Ладно, гадать не будем, сынок. Надо бы мне какую накидку быстро пошить, чтобы уж совсем на этом приёме не позориться. И смокинг под гипс приспособить.

— Сделаем, отец.

Игра с Наследником Куракиных была последней «без несчастья» — в следующем круге проигравший выбывал из турнира. Так что, учитывая этот факт, Куракин, как и я, особо не напрягался, но сразу заявил, что хоть он и наслышан о моей бильярдной репутации, но без боя не сдастся. И он своей игрой это подтвердил — 3–1 в мою пользу, но партии заканчивались со счетом 8–6, 4–8, 8–6, 8–7. Успевали мы с ним и светски общаться на разные темы. Про его сына разговор не заходил, но чувствовалось, что Куракиным до сих пор неудобно за тот инцидент в ресторане у Голицыных. Мне даже было интересно, не перепугаются ли Куракины и Юсуповы завтра, когда меня объявят, и не прибегут ли заново извиняться?

В четверг утром, когда я вернулся в свою квартиру из Лесиной, меня встретил уже бодрый Прохор, занятый приготовлением завтрака.

— Так, Лёшка, слушай меня внимательно. — начал он, наблюдая за тем, как я поглощаю омлет. — Сегодня очень важный день, и он должен пройти как надо. В Университете своём не задерживайся, нам к пяти надо будет быть в Кремле. Буду тебя ждать здесь, поедем на «Волге». В Кремле, в твоих покоях, ты переоденешься в приготовленный смокинг. В шесть надо быть в Большом Кремлёвском дворце, где ты от Императора и Цесаревича получишь последние инструкции. В шесть тридцать начнется прием. Ещё раз повторяю, не задерживайся в Университете. Договорились?

— Договорились. — ответил я с набитым ртом. — Где ночевать-то сегодня будем?

— В твоём особняке. Я как раз сейчас туда поеду. Проверю, что там и как…

— И во сколько мне завтра вставать, чтоб до Универа добраться? — я отложил вилку с ножом, аппетит пропал совершенно.

— А ты вспомни, во сколько на экзамены при поступлении в Университет вставал, во столько и будешь. — ответил Прохор. — Твой особняк рядом с особняком Пожарских находится. Забыл?

— Да, нет. Не проснулся просто ещё.