Где зима тебя настигнет - Уорд Дж. Р.

Когда он расплатился... а девушка сделала ему хорошую скидку... Рауль пожелал ей удачи с предстоящим бракосочетанием. Тогда она просияла и рассказала ему о своем женихе, планах на свадьбу и платье. По всей видимости, ей приходилось скрывать свою радость на работе, а ее счастье, молодость и предстоящие события, хорошие и плохие, едва не заставили его расплакаться.

Выйдя на улицу, он с облегчением списал влагу на глазах на холод.

И вот он, на перекрестке, с бриллиантовым крестом, за который его убьет Ивелисс, и разбитым сердцем.

В январе Алондре бы исполнилось двадцать три. И он купил крест не в качестве подарка на годовщину свадьбы, хоть и пытался убедить себя в этом... ведь тогда пришлось бы признать, что он купил его в память их дочери, погибшей в подобную снежную ночь четыре года назад, на заднем сидении машины, которую ее лучший друг – кстати, он выжил – вел слишком быстро по ледяной дороге.

И это ведь ненормально.

Думая о автокатастрофе, забравшей столь ценное у него, его жены и их детей, Рауль вспоминал обо всех опасностях, которые можно было предсказать. Когда ты ставишь под серьезный риск свое здоровье, тело, финансы и привычки, то, выражаясь статистическим языком, с высокой долей вероятности ты попадешь в ловушку, созданную собственноручно. Он знал это. Изучал статистику, предсказывал тренды, оценивал с доминирующей позиции Господа. Но все это стало неважно, когда его кузен Фернандо постучал в дверь его дома в час снежной декабрьской ночи. Когда Рауль открыл ее и увидел, как мужчина снял кепку с эмблемой «ОПК» [3] , он сразу все понял.

У него с Ивелисс было трое детей, и многие, особенно из старшего поколения, не преминули отметить, что, по крайней мере, у них осталось две дочки. Словно это могло стереть боль или уменьшить ее на две трети. Ему хотелось орать на них из–за такой бесчувственности, кричать прямо в лицо, вцепиться в волосы. Он любил оставшихся дочерей также сильно, как любил свою Алондру, но их жизни не могли компенсировать ее смерть. Той ночью сложившиеся обстоятельства привели к трагедии, комбинация быстрой скорости и наледи, вкупе с тем фактом, что Алондра, сидевшая на заднем сидении, не пристегнула ремень, привела к результату, который Рауль оценивал каждый рабочий день с девяти до пяти.

Смерть забрала самого родного и близкого человека, и долгое время Рауль винил себя в этом. Он думал, что своей работой накликал беду на семью, и Бог наказал его за то, что он пытался взять на себя вопрос, который не был в компетенции человечества.

Ему помогла вера. Вера в существовании доброго и благожелательного начала на небесах помогла ему абстрагироваться от вины, что пришла на первых, самых иррациональных стадиях горя.

Со временем не становилось легче. Когда он думал о младшей дочери, боль была также сильна, как и в то мгновенье, когда Фернандо открыл рот и сообщил печальные новости, о которых Рауль и так догадывался. Тогда он думал о другом, как и сейчас.

С этим «БМВ».

Он стоял спиной по направлению своего движения, с ветром, бьющим в спину, и руками, спрятанными в карманах шерстяного пальто, когда у стоп–линии на Десятой остановился самый красивый автомобиль «БМВ» купе M850i xDrive [4] .

Он с облегчением переключил мысли со своей погибшей дочери, понимая, что он вручит Ивелисс крест этим вечером, не дожидаясь Рождества, потому что смерть Алондры и работа научили его, что не стоит ожидать удачного момента для важных поступков... их в любом случае ждет много слез и боли по потерянной дочери. Поэтому нужно собраться с силами. К тому же, дорога домой за рулем и в темный снежный вечер будет достаточно сложной – из–за опухших от слез глаз.

«БМВ» стал его спасением, необходимой возможностью переключить мысли. И он помог не просто потому, что был роскошным спорткаром в кузове купе. Это машина его мечты. Это – люксовый спортивный купе. Гладкий и обтекаемый, с мощным двигателем и комфортными сидениями, Рауль в прошлом году сидел в такой – в дилерском центре. Начальная цена в сто одиннадцать тысяч девятьсот долларов превышала его финансовые возможности... и так будет всегда. Забавно, как возраст меняет мировоззрение. В юности ты листаешь страницы «Road&Track» [5] с мыслью, что непомерно дорогие автомобили – лишь временное разочарование, что–то, к чему неизбежно приведут предстоящие годы учебы, реализованные планы, тяжелая работа и жесткий фокус.

Когда размениваешь пятый десяток, когда оба твоих ребенка учатся в магистратуре, на шее висят последние платежи по ипотеке, а рядом находится жена, заслужившая хорошую жизнь, корыстный оптимизм испаряется. Невозможное остается невозможным. Может, если бы у них не было детей, он смог бы рассмотреть приобретение подобного автомобиля. Но он никогда бы не променял своих три драгоценности, даже с болью от потери Алондры, на автомобиль.

Но какой это был автомобиль, сказка. Владелец за рулем выбрал угольно–черный металлик и двадцатидюймовые легкосплавные черные диски. Внутренняя отделка не была видна, но Рауль мог поспорить, что мужчина максимально персонализировал салон по своему вкусу, что, согласно сайту «БМВ», увеличивало время на изготовление на шесть–восемь недель.

Рауль знал это, потому что пару месяцев назад делал расчет модели «под себя» на сайте. В его случае это была просто мечта, к которой он мог прикоснуться, просто щелкая мышкой и выбирая конфигурацию, добавляющую тысячи долларов к и без того запредельно дорогой машине. В случае с водителем все было иначе. Кем бы он ни был, у мужчины было достаточно денег на такой автомобиль, и Рауль испытал укол зависти... а также любопытство относительно того, кто мог выписать подобный чек.

Рауль подался вперед, прищурившись. Насколько он видел, за рулем машины его мечты сидел невероятно красивый афроамериканец лет тридцати. У парня было идеально симметричное лицо, с волевым подбородком и глубоко посаженными глазами. Прическа была отличной, в нижней части волосы сбриты под ноль, в верхней остался короткий ежик, затемнявший его череп. Рауль плохо видел его одежду, но понимал, что на нем не было ни пальто, ни куртки. Мужчина сидел в одной рубашке, судя по посадке – шелковой, а в свете уличных фонарей блеснули запонки.