Витраж с двойной спиралью ДНК - Брайант Эдвард

Бриджвелл сжала руки, которые и так с трудом удерживала на коленях.

– Из-за неосторожных действий бразильцев на протяжении нескольких последних десятков лет, на Марипунту не действует ни один из примененных нами инсектицидов.

– Выходит, их невозможно остановить?

– Получается, что так.

– И поэтому общественность держат в неведении?

– Только отчасти по этой причине. Другая кроется в том, что нам удалось разработать средство борьбы с ними.

Чавез поиграл ручками монитора, но резко одернул руку, чтобы не включить его снова.

– Правительственные круги, вовлеченные в этот проект, опасаются, что общественность неправильно поймет найденный нами путь решения проблемы. Не забывайте, что в следующем году выборы.
– Он печально улыбнулся.
– Так что подоплека носит здесь чисто политический характер.

Бриджвелл перевела взгляд с тумблеров на его лицо:

– И вы являетесь частью этого решения. Каким образом?

Чавез с решительностью щелкнул тумблером и они снова увидели облепленное муравьями дерево. Его ветви успели уже значительно оголиться. Он убавил звук.

– Вам известно мое прошлое. Вы были правы, заподозрив, что "Проект Нью Мексико" как-то связан с рекомбинантной ДНК и генной инженерией.
– Он отвел от нее взгляд и посмотрел на экран.
– Мы с коллегами создаем здесь гигантских муравьев.

У Бриджвелл даже слегка отвисла челюсть.

– Я... нет, вы...

– Позвольте мне продолжить. Целью "Проекта Нью Мексико" является изменение генетического кода Марипунты, - создание вирусоносителя с мутагеном, который бы воздействовал только на самок. Теперь такое средство у нас есть.

Снова полностью чувствуя себя корреспондентом, Бриджвелл спросила:

– Как он будет действовать?

– Поначалу мы пытались перенастроить биологические часы муравьев и прервать кочевую фазу. Не получилось - для наших возможностей это слишком сложно. Поэтому мы остановились на более простом решении, более физическом, что ли. Мы изменили код муравьев, чтобы сделать их огромными.

– Как в фильме "Вот они!"

– Не считая того, что фильм - всего лишь метафора. Он ведь только постулировал физическую невероятность такого превращения. Помните закон квадрата-куба?
– Она кивнула.
– В недалеком будущем бомбардировщики станут разбрасывать грузы над всей Бразилией, Венесуэлой, над Гвианами - везде, где имеется подозрение на наличие муравьев. Оружием будут являться дисперсные бомбы, этакие канистры с аэрозолем, заправленным вирусным мутагеном, который запустит неконтролируемый рост в каждом новом поколении муравьев.

– Закон квадрата-куба...
– повторила как бы для себя Бриджвелл.

– Совершенно верно. Мы создали чудовищ, и гравитация убьет их.

– А сработает ли это средство?

– Должно сработать. Надеюсь дожить до того дня, когда смогу увидеть результат.
– Последнюю фразу Чавез произнес очень спокойно.

Бриджвелл так же спокойно заявила:

– Я обнародую все это.

– Знаю.

– Это доставит вам неприятности?

– Возможно, ничего такого, с чем бы я не смог справиться.
– Чавез пожал плечами.
– Посмотрите на этот многомиллионный комплекс. Было много других, более удобных мест для его сооружения. Я настоял, чтобы его строили здесь.
– Он едва заметно улыбнулся.
– Когда вы гигант в своей отрасли, и в вас нуждаются, то те, кто стоят у власти, склонны прощать вам многое.

– Спасибо, доктор Чавез, - сказала она.

– Доктор Чавез? После всего этого, и до сих пор не Пол?

– Спасибо, Пол.

Они ехали на север, назад в Каспер и любовались закатом американского Среднего Запада. Закатом, какой обычно бывает только на снимках, изготовленных с применением новейших средств фотохимии. Солнце садилось за облака в великолепной палитре пурпурных оттенков. Разговаривали мало. Чавез решил, что молчание в данной ситуации более уместно.

"Почему же вы не включились снова?"

Этот вопрос его больше не беспокоил. По правде сказать, он так и не решил его. Но в то же время, вопрос больше не оставался под сукном. И в этом заключалась разница.

"Ладно, когда-то я к нему возвращусь", подумал Чавез. Он смотрел через ветровое стекло на ослепительный блеск солнца и к нему приходило осознание того, что и сам он, и вся его жизнь были заточены в изображавший спиралевидную формулу ДНК витраж, как бывают заточены в осколки янтаря букашки.

Ведя машину вверх по длинной горной дороге к дому Чавеза, Бриджвелл бросала на него короткие взгляды. Она проехала мимо сосен, под которыми прятала "Скарлет" утром, и затормозила прямо перед каменным домом. Какое-то время они сидели молча.

– Наверное, вам не терпится написать скомпоновать свой репортаж, предположил Чавез.

Она молча кивнула.

– Поскольку путь ко мне по дереву вы уже освоили, то, возможно, следующий ваш визит будет осуществлен более удобным способом?

Бриджвелл улыбнулась. Затем, перегнувшись через сидение, поцеловала его в губы. Чавез ощутил, что этот поцелуй означает нечто большее, чем просто поцелуй дочери.

– Вот на этот раз уже я не шучу, - сказала она.

Чавез вылез из "Фольксвагена" и продолжал стоять на вымощенном плиткой тротуаре, когда Бриджвелл выводила "Скарлет" на дорогу. Перед спуском с горы она обернулась и помахала. Чавез ответил ей тем же. Он продолжал стоять, пока машина не скрылась за поворотом, затем направился к дому. О'Хэнлон ждала его на каменных ступеньках со сложенными на груди из-за вечерней прохлады руками. На какой-то миг Чавез задержался возле нее и они оба посмотрели на дорогу. Огни Каспера далеко внизу уже начали сливаться в сияющее созвездие.