Темная сторона Хюгге - Антология

Но Ассер любит свой дом. Каждый год муниципалитет принимает решение о его сносе и постройке чего-нибудь нового, солидного таунхауса на четыре семьи, с отдельными входами и центральным отоплением, и каждый раз все перекладывается на бюджет следующего года. По той же причине все улучшения, выпадающие на долю этого дома, носят в высшей степени временный характер. В летние месяцы, когда лед стаивает, Ассер и его сосед Стефанус принимаются латать дыры. Вся северная сторона дома постепенно превращается в лоскутное одеяло из мазонитной плитки, пропитанного битумом картона и пластин из жести, которые они плотно подгоняют друг к другу, приколачивают поверх прогнивших досок, а также обивают ими углы дома, где все особенно сильно успевает прохудиться. Теперь же, когда снег и лед заковали стену в непроницаемую капсулу толщиной в метр, а снаружи ни ветерка, не составляет никакого труда поддерживать тепло в доме. Вот только оконный крючок в кухне за окном, как раз над мойкой, бьет о стену, и оконная рама нервно вибрирует. Выходя из дома, Ассер слышит доносящийся с юга далекий гул, с той стороны, которой остров обращен к открытому морю. Это отголоски шторма, бушующего над Датским проливом. Сегодня Ассеру придется искать другое место для ночлега.

Он слышит, как за стенкой копошится жена соседа. У нее по-прежнему работает радио, исполняют гренландские псалмы, он слышит, как она время от времени подпевает. Остальные члены ее семьи, наверное, уже уехали, они обычно пережидают шторм у родителей ее мужа. Ассер в курсе, что у них дома минимум обстановки, только самое необходимое, они боятся, что ураган разнесет дом в щепки и развеет над морем. А сегодня ночью урагана, кажется, не миновать, во всяком случае, метеорологи об этом предупреждают.

Ассер слушает, что она там делает. Она ходит взад и вперед, что-то расставляет или перекладывает, может, собирает вещи. Ассер представляет себе, как она изо всех сил пытается отсрочить момент, когда придется идти к свекрови и свекру, видимо, их отношения оставляют желать лучшего. А может, ей просто в радость побыть несколько часов в одиночестве, освободившись от непрерывно мамкающих детей и совершенно беспомощного без нее мужа. Ассеру часто приходится слышать, как тот ноет, если ему не удается настоять на своем, и как дети изводят ее с утра до вечера. При этом Ассер не чувствует неловкости, он считает, что это естественные звуки для семьи и семейного очага. Но он не особо высокого мнения о соседе, несмотря на членство Стефануса в ассоциации звероловов и поселковом правлении.

Ассер не входит ни в одну из этих организаций. Он не женат, и ему так вполне комфортно. Мама еще жива, ей дали отличную комнату в городе в доме для престарелых. Ассер нечасто ее видит, обычно он держится от города подальше, но раз в неделю звонит ей узнать, как дела. Отец погиб, когда Ассеру было тринадцать. Небольшая пластиковая лодка, в которой отец перевозил на берег добытых тюленей, застреленных им с края льдины, перевернулась, и он пошел ко дну, даже не пытаясь звать на помощь. Ассер стоял на краю льдины и видел, как все случилось. Он ничем не мог помочь. Отец молча цеплялся за весло, он как будто пытался грести им, но оно не могло удержать его на поверхности и исчезло вместе с ним в глубине. Ассер не спускал глаз с того места, где ушел под воду отец. Прошло несколько минут. Тут он снова увидел весло, оно, словно гарпун, выстрелило из-под воды, разрезав зеркальную гладь, и улеглось на поверхности. Он выловил весло, когда его прибило ко льдине, потом вытащил лодку на лед. Сбегать за помощью он не мог, боялся: вдруг папа всплывет, а его здесь не будет; но папа не вернулся, а он все стоял и всматривался в поверхность воды, пока не стемнело. Потом приторочил лодку к саням, доехал на собаках до дома и рассказал маме о случившемся.

Они тогда жили здесь, в этом доме, именно тут Ассер вырос, их было четверо детей в семье. Но после гибели отца они переехали в город. Ассер с удовольствием ходил в школу, классный руководитель считал, что мальчику нужно после школы продолжить образование. Но через пару лет после конфирмации, когда ему было лет пятнадцать-шестнадцать, он начал пить и однажды, в стельку пьяный, убил собутыльника. Потом он так и не смог вспомнить, что произошло тем вечером, помнил только, как выглядел труп на следующее утро: он лежал на диване на спине, грудь и лицо были изрешечены дробью, словно присыпаны горошинами черного перца. В обивке дивана и в стене за диваном зияли воронкообразные отверстия от выстрелов, вся стена была усеяна дробинками, не попавшими в цель. Ассер не помнил, как все случилось, и не мог понять, как такое могло произойти. Он позвонил в полицию и попросил забрать его в отделение. Ему дали пять лет, которые он отбыл в Нууке в исправительном заведении, во многом это были неплохие пять лет, им разрешено было ежедневно выходить за пределы заведения, и у него была постоянная работа, он плотничал. И все равно Ассера страшно тянуло домой. Когда его выпустили, шеф хотел, чтобы он остался. Был период строительного бума, и плотницкими заказами можно было заработать хорошие деньги, но он отказался и вернулся на восточный берег, в свой поселок. Муниципалитет выделил ему одну из половин дома, в котором он когда-то вырос. С тех пор прошло пятнадцать лет. К алкоголю он больше не притрагивался, хотя выпить иногда очень хотелось.

Ассер работает в поселковой школе, он и убирает, и чинит, в общем, следит за хозяйством. Там он и решает переждать ближайшие несколько дней, пока не утихнет шторм. Он складывает в спортивную сумку хлеб, что-то, с чем можно будет сделать бутерброды, и немного тюленьего мяса, которым его угостил сосед и которое он теперь думает сварить на школьной кухне. Еще он берет пачку круглозернового риса и несколько луковиц. Достает с полки пару книг и кладет туда же, в сумку. Отбывая наказание в Нууке, он научился ценить чтение романов. Бывают периоды, когда он прочитывает по книге за день, он не привередлив и читает практически все подряд. Когда больше нечего почитать, он всегда может зайти в школьную библиотеку, где все еще можно откопать несколько книг, достойных прочтения. Он находит спальный мешок и подушку и запихивает их в сумку вместе с чистой сменой одежды и шампунем. В школе есть душ, там он и принимает его каждый день. Несколько секунд Ассер стоит в раздумьях, потом решает, что взял достаточно, чтобы пересидеть в своем убежище пару дней. Он выключает свет и выходит на улицу.

Но, прежде чем уйти, обходит дом и стучит в соседскую дверь. У открывшей ему Карины, жены соседа, мечтательный бледный огонек в глазах. Сперва она несколько секунд разглядывает его и только потом здоровается.

– Привет, Ассер.

– Просто хотел спросить: если хочешь, могу тебя проводить, когда соберешься уходить, – говорит он.

Ничего не ответив, она уходит в дом, оставив дверь открытой. Он заходит следом, закрывает за собой дверь, проходит в кухню. Она смотрит на него с улыбкой. «Можешь не разуваться. Тут все равно грязно».

Она прислонилась задом к спинке скамьи и курит сигарету. Он видит, что это совершенно обычная сигарета, но в прокуренном воздухе висят похожие на шелк нити другого дыма, более сладкого, пряный аромат которого он помнит с тех лет, которые он провел в Нууке. Глаза Карины блестят, губы влажные, нижняя губа кажется припухлой.

– Ты уж извини, – говорит она, – только сейчас сама заметила, что я, вообще-то, под приличным кайфом.

– Не проблема, – говорит Ассер, – не мое дело. Где достала?