— Старший библиарий Астерион, — произнес он, и Антрос почувствовал, что Властелин Смерти говорит не с ним, но с мертвым соратником. Мефистон словно поприветствовал его.

Когда они пошли дальше, Мефистон прошептал: «Он не пробудет здесь долго», — похоже, обращаясь к привидениям.

Наконец они достигли круглой платформы в самом центре атрия. Со всех сторон она заканчивалась обрывами, а в центре вокруг позолоченного стола располагались высокие кресла с похожими на когтистые лапы подлокотниками. Мефистон показал Луцию на одно из них, и, когда лексиканий присел, с одной из вращающихся лестниц сошел человек, который начал раздевать Властелина Смерти. С самого боя в Остенсорио у Мефистона не было времени почистить броню, вымазанную в крови и желчи. Антрос с любопытством взирал на трудящегося слугу, гадая, кому могли позволить обитать в столь значимом месте. Оружейник носил просторную алую накидку, вышитую причудливым узором из глифов и рун, и явно не относился к числу простых рабов. Он отличался крепким телосложением, как у астартес, но когда Антрос мельком увидел лицо мужчины, то понял, что вместо глаз у того лишь пустые иссохшие колодцы.

Слепой снимал пластины брони одну за другой, шепча молитвы, сливавшиеся с шипением гидравлики. Он осторожно клал их на пол, чтобы потом бережно отполировать до блеска. Когда взгляду Антроса открылись покрытые шрамами и серые, словно у трупа, руки Мефистона, то лексиканий заметил нечто странное. Местами кожа старшего библиария мерцала и темнела, словно ее пожирал черный огонь, или он утопал в тенях.

Мефистон нахмурился, заметив взгляд Антроса.

— Что ты узнал? — спросил он, прикрыв оголенные руки, и жестом отпустил прислужника.

Луций помедлил, не зная, обращается ли владыка к нему или к духам почивших.

— О Дивинусе Прим, — продолжил Мефистон, странно глядя на него. — Разве Рацел не передал мой приказ?

Антрос запнулся, не зная, как он, обычный лексиканий, может дать совет самому Властелину Смерти.

— Ты ничего не нашел, — сухо сказал Мефистон.

— Немногое, — признался Антрос. — В Кронийском секторе столько соперничающих сект, что немногие занесены в архивы. Войны Безгрешности кажутся настолько бессмысленными, что сложно даже понять, кто с кем сражается. Среди культов есть столь долго пробывшие в изоляции, что едва ли теперь они придерживаются имперской религии. Столько суеверий. Столько мифов. Нелегко найти достоверные факты.

Мефистон, переодевшийся в простую рясу, доставал книги из единственного шкафа — прекрасного, с высокими полками, высеченного из того же материала цвета слоновой кости, что и саркофаги, и хранящего эклектичную коллекцию военных трактатов и книг по истории, а также несколько потрепанных инфопланшетов и ауспиков. На верхней полке стояли маленький алтарь, посвященный Ангелу Сангвинию, и еще один предмет, привлекший внимание Антроса: небольшой уродливый камень, хранившийся в золотой шкатулке, будто это была самая почитаемая реликвия во всем либрариуме. Луций узнал осколок раздробленного кулака, увиденного на Термин, — напоминание о том жутком дне, что свел их вместе. Мефистон поймал его взгляд, но ничего не сказал, только подал знак продолжать.

— Как вам уже известно, — начал Антрос, — Дивинус Прим загадочнее прочих кардинальских миров сектора. Судя по всему, экклезиархи скрывали его задолго до того, как планета исчезла.

Он переключил инфопланшет, висевший на броне, и пробежался взглядом по немногочисленным заметкам.

— Никому даже не давали разрешения высадиться на планету. Последний из мирян, о котором мне известно, приземлялся там тринадцать веков назад. — Лексиканий прищурился. — То был Пиндар, поэт-терранец.

Услышав это имя, Мефистон задумался, прошептав пару строф, а затем продолжил изучать книгу у себя в руках.

— В обычных источниках я не смог найти ничего, — сказал Антрос. Мефистон понимающе кивнул. — Однако кое-что мне все же удалось разыскать.

Властелин Смерти удивленно посмотрел на него.

— Немногое, лишь горстку упоминаний в старейших бревиариях [8] . Похоже, должность планетарного губернатора занимает старший священнослужитель, архикардинал Дравус. Он носит крайне устаревший титул лорда-министранта и проконсула Дивинуса Прим и возглавляет имперский культ Детей Обета. — Луций покачал головой, вновь просмотрев заметки. — Увы, я не нашел других упоминаний этой секты. По-моему, информацию о них намеренно скрывали.

Мефистон молча посмотрел на Антроса, а затем поднялся и подошел к шкафу.

— Дети Обета, — прошептал он, сняв другую книгу, и начал листать страницы. — Ну конечно, — с внезапной тревогой проговорил он. — Обета. И как я это пропустил?

Следующие десять минут Властелин Смерти внимательно читал и бормотал что-то на языках, которые Антрос не узнавал. Они звучали как путаница разных наречий, словно одновременно говорили много людей. Антрос задумался, не стоит ли ему уйти, и уже хотел подняться по лестнице, но остановился у подножия.

— Мой господин… В Остенсорио…

— Ты больше не неофит, Антрос, — отрешенно сказал Мефистон, не переставая читать. — Со временем и не такое увидишь.

— Я понимаю. Но я говорю не о созданиях, преследовавших вас. Когда вы вернулись в либрариум, то прямо перед нападением сказали что- то в моем разуме. Нечто о поиске ответов. О чем вы говорили? Ответы на что? — Он запнулся, понимая, что такие вопросы могут стать очередным нарушением правил. — Вы имели в виду события на Термин?

Мефистон отвлекся от книги и пристально взглянул на Антроса. Черное пламя замерцало на ладонях, отбросив на лицо странные тени.