Ростов-папа - Дашко Дмитрий

— А то, что у пулемётчика тоже нашли такую же. И, заметь, не в больнице.

— И что это нам даёт?

— Пока ничего, — задумчиво произнёс Художников.

— Чёрные маски, — внезапно оживился Пётр.

— Какие ещё чёрные маски? — не понял я.

— Банда такая. Мы её в прошлом году разгромили. Они на дело шли в чёрных масках. В народе их так и прозвали — весь Ростов из-за них на ушах стоял. Мы три месяца за ними гонялись, пока всех не перебили.

Я уже понял, что ростовские сыскари особенно на эту тему не заморачиваются, предпочитая истреблять бандитов, а не арестовывать. Зная любовь советской власти к постоянным помилованиям, я прекрасно понимал коллег. Очень обидно встречать на улице какого-нибудь головореза, который вместо законных десяти-пятнадцати лет вдруг оказывается на свободе и с чистой совестью после пары лет отсидки.

— Хочешь сказать, у банды появились подражатели — белые маски? — догадался я.

— Ага.

— А почему они их с нами не надевали?

— Ну тут не совсем дело, скорее чистой воды убийство, — предположил Пётр.

— Может быть… — протянул я.

Подражательство — не такое уж редкое явление в криминальном мире.

— А ты слышал о таких белых масках прежде?

— Нет, но, боюсь, скоро услышим, — спрогнозировал напарник. — Мужики видать совсем бедовые, страх потеряли.

Я сплюнул три раза через левое плечо.

— Слушай мою команду, — напрягся Художников. — О белых и прочих масках посторонним ни-ни! Не хватало ещё город взбаламутить!

— Слушаюсь, товарищ начальник, — деловито кивнул Пётр.

— Подвигов у вас на сегодня предостаточно, так что как покончите с формальностями, отправляйтесь домой. Нечего вам до завтра на службе делать.

Формальности, как это обычно бывает, заняли у нас кучу времени. К тому же мы не только давали показания следователю, я ещё и побегал поискал тех, кто мог видеть подельников налётчика.

Фраза «врёт как очевидец» раскрылась на все сто: кто-то утверждал, что бандитов было двое, кто-то насчитал трёх, были такие, что клялись и крестились пяткой. Будто на госпиталь напала целая банда с максимами и гранатами.

Больше всего пользы оказалось от медсестры с приёмного покоя. Её показания выглядели самыми заслуживающими внимания. Она сообщила, что бандитов было трое и хорошо запомнила одного из них, того, кто расспрашивал про Левона, остальных она не разглядела, поскольку они стояли за его спиной.

— Высокий молодой мужчина, лицо холёное, я бы сказала офицерское, светлое, нос… аристократический такой нос, под носом тоненькие чёрные усики. Волосы на голове густые и тоже тёмные, стрижка короткая. И да… я заметила, что при разговоре он часто моргает.

— Нервный тик? — спросил я.

— Скорее всего.

Левону показали подстреленного налётчика, но наш раненный сотрудник его не опознал. И высокого «аристократа» он тоже не знал.

— Тот, что меня пырнул, был… ну такой, обычный крестьянин: борода длинная и спутанная, лицо серое, нос картошкой. Ростом чуть ниже меня, такой крепкий, чувствуется, что силёнка в жилах есть, — сообщил Левон.

Если это всё была одна банда, в неё входило как минимум пятеро. И никого ока что не могли опознать.

— Походу залётные, — предположил Пётр.

— Если залётные, с какой стати они нас громить начали и на Левона напали? — резонно ввернул я. — Мы ведь им дорогу не переходили.

— Как знать, как ведать… — развёл руками напарник.

Покончив с рабочими моментами, отправились домой. По пути зашли в нэпманский магазин, купили хлеба и консервов. На готовку нормальной пищи уже не оставалось ни времени, ни сил.

После еды оба затяжелели, у обоих перестали ворочаться языки. Пётр не выдержал первым и отправился на боковую. Я же, чтобы успокоить нервы и привести мысли в порядок, взял лежавший у него на полке журнал — это оказалась дореволюционная «Нива» и принялся читать.

Когда понял, что всё — клюю носом, погасил керосиновую лампу и забрался на кровать. Стоило только коснуться головой подушки, как меня вырубило.

Во сне я вернулся в прежнюю жизнь, к дочери Дашке. Я гулял с ней по парку, кормил лебедей, катался на колесе обозрения или, как говорила Даша, «оборзения», ел мороженное и пиццу в кафе.

Нам было легко и весело, как прежде.

Было жаль возвращаться из мира снов в реальность.

Проснулся я от страшной рези в глазах, было невозможно дышать, а по комнате плыл дым.

Сразу стало ясно, что произошло.

— Петя, вставай! Горим! — заорал я.

Напарник подскочил как ужаленный, но спросонья не мог ничего понять и растерянно вертел головой.

— А? Что?

— Горим, твою мать! — встряхнул его я. — Собирай всё самое важное и сматывайся отсюда.