Джентльмен с Харви-стрит - Бергер Евгения Александровна

– Что именно?

Большие, задумчивые глаза уставились ему в душу, руки вцепились в рукава сюртука.

– Поженимся, Джек? Прямо здесь, до отъезда домой?

Джек опешил и тряхнул головой.

– Тайно? Словно преступники? – спросил он. – Разве об этом мы оба мечтали? – И стиснув ее маленькие ладони в своих: – Послушай, Аманда, быть может, это мещанство, но я мечтаю о свадьбе в кругу близких друзей. Хочу тебя в белом платье и наши клятвы перед лицом многих свидетелей...

Она не сразу откликнулась: будто пыталась представить себе это событие. Свадьбу и Джека подле себя... Или, может быть, вспоминала, как выходила замуж впервые – шла будто на эшафот неживой фарфоровой куклой.

– Мне нельзя больше белое платье... – прошептала чуть слышно.

Джек улыбнулся.

– Цвет не имеет значения, – сказал он. – Но я обещал сеньору Фальконе, что не сделаю ничего, что могли бы счесть оскорбительным для тебя, и осудить...

– Так ты потому не приходишь ко мне, хотя наши комнаты в разных концах коридора?

– Я обещал сеньору Фальконе... – начал было Джек снова, но Аманда, подавшись вперед, запечатала его рот поцелуем.

– Ты слишком правильный, Джек, – шепнула через минуту, пытаясь унять сбившееся дыхание. – Но именно потому я тебя и люблю.

Следующим утром старый граф позвал Джека прогуляться в саду. Они шли по дорожке между цветущих кустов, и Джек по-прежнему, как в первый раз, удивлялся мягкому итальянскому климату, позволявшему нежным цветкам распускаться даже сейчас, в сентябре, когда в Лондоне в это время заряжают сплошные дожди, и от промозглой, пробирающей до костей сырости не спасают ни теплые вещи, ни стены домов. Кажется, будто стылая морось так и стоит у дверей, поджидая, когда ты появишься, чтобы вцепиться в загривок и окунуть в лужу на мостовой.

– Джек, мальчик мой, – произнес старый Фальконе, когда они отошли немного от дома, – я, собственно, вот о чем хотел попросить: не согласишься ли ты разыграть моего внука – да-да, знаю, тебе претит этот обман, понимаю! – перед моими английскими знакомыми?

– Я не знал, что у вас есть друзья в Лондоне.

– Есть, – кивнул граф, как показалось Джеку, не без удовольствия. – Я завел некоторые знакомства в свой прошлый приезд, когда полагал, что смогу убедить свою дочь вернуться домой. Вернуться она отказалась, но дружеские знакомства остались... И я, прости мне мою стариковскую блажь, очень хотел бы похвастаться внуком... Оно ведь как, Джек, в молодости кичишься амурами и деньгами, в старости – внуками и детьми, потомками, что заступят сей путь после тебя. А мне и похвастаться нечем... – Старик грустно вздохнул, глядя в сторону, а как бы в себя. – Тобой разве что, но согласишься ли ты... – добавил чуть слышно.

Смущенный словами Фальконе и догадываясь отчасти, что тот снова давит на жалость, как и в случае с компаньонкой, Джек все-таки произнес:

– Но, я полагал, что, прибыв в Лондон, займусь делом де Моранвиллей.

– Одно не мешает другому, – живо воскликнул Фальконе. – Я бы даже сказал, одно способствует другому. Подумай сам, Джино, дружок, – старик остановился, положив руку ему на плечо, – будучи вхож в аристократические салоны, ты сможешь исподволь порасспрашивать нужных людей, того же де Моранвилля и остальных... Не каждому выпадает такая возможность. Грех ей не воспользоваться!

Джек, однако, сглотнул, ничуть данным доводом не убежденный, а скорее даже испуганный самим фактом общения с аристократами Лондона в общем кругу. Он ведь не вырос с золотой ложкой во рту, и они это сразу заметят, он – паренек из трущоб, а это, как ему виделось, все равно что клеймо, поставленное на лоб. Как бы ты ни пытался его оттереть, извести – все равно не получится.

– Я опозорю вас только, – отозвался он честно. – Ну какой из меня графский внук?

Фальконе снисходительно улыбнулся.

– Ты слишком требователен к себе, мальчик мой. Вот увидишь, ты станешь не просто отличным Фальконе, но – притчею во языцех у местных кумушек и джентльменов.

Джек против воли, но улыбнулся: уж больно забавной казалась сама мысль о том, что о нем, безродном мальчишке, заговорят в светских салонах. Разве что насмехаясь...

– Вот-вот, улыбайся почаще, дружок, – подхватил граф его под руку, – этой улыбкой, не сомневайся, можно и горы свернуть. Сердце одной юной мисс ты уже покорил...

– Вряд ли улыбкой.

– А чем же еще? – с искренним удивлением вскинулся собеседник. – Да сеньорита Уорд и сама свернет горы ради этой улыбки. Я, может быть, старый, но многое замечаю... Джино, мой мальчик, вам нужно немедленно пожениться, – заключил он серьезно, как никогда.

Джек вспыхнул.

– Сейчас это вряд ли возможно.

– Не сейчас, но отчего бы не в Лондоне? Между вами все решено, насколько я понимаю, а значит, и тянуть незачем.

– Сложно загадывать наперед, – сказал Джек. – Родители подобрали Аманде нового мужа и будут настаивать на своем – просто не будет.