Прислужник своего «Естества» - Мансуров Андрей Арсланович

Голова чуть дёрнулась, он услышал голос:

– Сестра Маргерит. Он приходит в сознание. Быстрей – наркоз!

Одна из фигур возле него быстро направилась куда-то в угол, к громоздкому слабо зудящему оборудованию явно медицинского вида, и тонкая бледная рука подкрутила большую чёрную ручку. Другая фигура, похоже, бывшая тут за начальство, подошла наоборот – поближе к его лицу. Он услышал голос, как бы удивлённый: «Надо же. Этот – смотрит вполне осознанно…». Сознание начало опять куда-то уплывать и туманиться, оставляя ощущение лёгкой эйфории, словно перепил шампанского. Вокруг стал нарастать гул и шум, будто попал на какой-нибудь сталепрокатный завод. Или в машинное отделение на пароходе. Сравнение показалось ему уместным – его стало раскачивать, и словно убаюкивать: или у них качающийся стол, или его мозг сейчас выклю…

В длинных коридорах, машинных залах, и служебных помещениях Андропризона почти всегда царила полутьма. Красные и редко расположенные лампы дежурного освещения создавали странную атмосферу средневекового подземелья.

А полный свет здесь нужен был только тогда, когда какой-либо из бесчисленных и сложных механизмов, отвечающих за нормальное функционирование гигантского комплекса, ломался. Или нуждался в профилактическом обслуживании: смазке, чистке, продувке…

Такое, правда, случалось не слишком часто: Предтечи строили капитально, и на запасе прочности конструкций и живучести агрегатов не экономили.

Грамотный подход, конечно. Но техник второй категории Элизабет Туссон, быстрым шагом двигавшаяся по коридору номер двенадцать эйч уровня Ди, была не в том настроении, чтоб благодарить инженеров и строителей глубокой древности – проклятый восемнадцатый насос подачи криожидкости в систему кондиционирования опять перегрелся и вырубился. Значит, смазкой и снижением рабочего давления не отделаешься. Придётся останавливать чёртов агрегат не на профилактику, а на капитальный ремонт. Собственно, в чём там может быть дело, она уже представляла, поскольку до этого сталкивалась с такими же симптомами: сдохли подшипники главного вала. Того, на котором сидит ротор турбины. А ведь они изготовлены из молибденистого титана.

Да и …ер с ним. Особых сложностей даже замена этих подшипников не представляет. Другое дело, что провозиться явно придётся до конца смены. Если не дольше. Да и ладно: резервные насосы есть, и сейчас она прямо на месте переключит вентили на агрегат номер двадцать один, и пустит поток в обход восемнадцатого. Так что остальным двадцати насосам не придётся работать в форсированном режиме: грамотные проектировщики ещё пять веков назад подстраховались, и нагрузка на насосы не «жестокая», и режим работы очень даже щадящий. По идее. (Ну так – «расчет»!)

Но вот она и на месте.

Зал крионасосов, конечно, огромен. Но в высоту не превышает четырёх метров – не то, что в зале для электрогенераторов, где потолки уносятся вверх, к самой, кажется, поверхности земли, и там теряются в полумраке, создавая ощущение, что находишься не в техническом помещении, а в каком-нибудь, вот именно, средневековом замке. Не хватает только копоти от факелов на стенах, и фестонов паутины, свисающих с вычурных люстр.

Элизабет прошла сразу в правый ближний угол, и остановилась над чем-то очень похожим снаружи на самый обычный ящик. Только циклопического размера. Всё правильно. А как бы она хотела, чтоб он выглядел в нерабочем состоянии? Как допотопный человекообразный андроид-рабочий?

Она хлопнула ладонью по клавише активации ремонтного робота.

Внутри могучего аппарата загудело, затем зажужжало, и вот уже эта мастодонтообразная конструкция с гигантскими могучими манипуляторами приподняла своё туловище с консолей шасси, распрямилась, клешни-руки вылезли из пазов, и к ней обернулась так называемая голова: ящик поменьше, с микрофонами и блоком передних видеокамер.

– Ремонтник Ди-Ха восемьдесят один. Ты меня слышишь?

– Да, госпожа.

– Отлично. Объясняю задачу. Отключить насос Ха-восемнадцать. Перекрыть вентили восемнадцать-А и восемнадцать-Б. Затем открыть вентили двадцать один-А и двадцать один-Б. Затем запустить насос Ха-двадцать один. Задача ясна?

– Да, госпожа.

– Приступить.

Глядеть, как неуклюжая на вид, но на самом деле исключительно умелая и точная машина закручивает маховики отключаемого насоса, а затем открывает вентили резервного агрегата, было приятно. Слава Богу, что ей не самой приходится всё это делать, а нужно просто наблюдать, как с этим возится механический помощник. Который и умеет, и понимает технику, для обслуживания которой спроектирован, построен, и запрограммирован лучшими специалистами – тогда же, когда и весь гигантский комплекс Андропризона! Иначе точно – пришлось бы тащить сюда всю дежурную смену, чтоб вращать двухметровые колёса вдесятером! О таком даже думать не хотелось…

На отключение двигателя насоса и перекрытие задвижек-вентилей ушло всего десять минут.

Ещё полчаса понадобилось на открытие вентилей и запуск резервного агрегата – вначале на холостом ходу прогреть мотор, включить на малые обороты турбину, а уж затем – постепенно довести давление на выходе насоса до рабочего. На её служебном мониторе включилась зелёная лампочка: криожидкость пошла в систему. Порядок.

Если не считать того, что сейчас-то и начнётся самое нудное и противное. Развинчивание всех болтов, удерживающих патрубки основного корпуса на магистрали, демонтаж двигателя, транспортировка корпуса насоса на ремонтный стенд… С неизбежным последующим разбором и съёмом подшипников. Слава Богу, они не впрессованы намертво, а держатся на простых магнитных фиксаторах. Но всё равно: возни – море!