Тень Великого Древа - Суржиков Роман Евгеньевич

Его не было долго. Прошла минута, другая, третья. Горожане, видевшие пропажу, пришли в волнение. Раздались крики: «Вернись, не покидай!.. Прости грешных!..»

Избранный появился с заметным трудом: долго мерцал призрачным пятном, то воплощаясь, то рассеиваясь вновь. Наконец, он нащупал ткань подлунного мира и встроился в нее.

– Благодарю за терпение, друзья мои. Боги сказали ясно: нужно преследовать Десмонда.

Пауль хищно оскалил зубы:

– Спасибо, боги. Вы молодцы.

А Лед скривился, но тут же овладел собой:

– Коль вам так не терпится попасть в ловушку отца, сделаем это с пользой. Извольте выслушать одну мою идею.

– Всенепременно, милорд, только после обеда.

Высшие чины ушли пировать, прихватив с собой городских старейшин. Толпа понемногу рассосалась, лишь гувернантки все еще стояли у помоста, да Мартин с Джоакином торчали посреди площади. Мартин остался, боясь ослушаться брата; Джоакин – за компанию.

– Вит меня ценит на медяк, - пожаловался Шейланд. – Няньку, говорит, найди! Лед и Пауль - полководцы, ты – телохранитель, Доркастер – диверсант, а я – подтирка для задницы.

– Сочувствую, милорд.

– Слушай, друг, помоги мне с нянькой, а?

Джо нахмурился. Жалко Мартина, но как помочь?

– Милорд, я в них совсем не разбираюсь. У меня не было ни няньки, ни кормилицы. На мамином молоке вырос.

– Вот почему такой здоровый!.. Помоги, ну. Бабы сами просятся, надо только выбрать, а ты по бабьему делу – знаток.

Джоакин поморщил нос:

– Не знаток я, а несчастный человек. Мне судьбой начертано любовное невезенье. Одну приголубил – ее убили. Другую полюбил – наплевала в душу. Третьей только восхитился – она такой дрянью оказалась, что сказать противно.

Мартин хлопнул его по плечу:

– Вот и пусти в дело свое невезенье! Выбери ту из нянек, от которой тебя прям с души воротит. Найди самую никчемную на твой вкус – она-то и будет хороша.

Джоакин сдался и подошел к женщинам. Те были как на подбор - одна страшней другой. Похоже, нортвудцы следовали правилу: сэкономишь розгу – испортишь ребенка. Гувернантками служили матерые, грозные, тяжелые на руку бабищи, способные внушать ужас одним своим видом. Джо спросил, кто хочет смотреть за детьми Избранного, и бабы дружно ответили: все хотят. Затем каждая расписала свои достоинства.

Одна обучила сыновей бургомистра игре на клавесине. Они-то, непоседы, рвались то к собакам, то на стрельбы – но уж нет, садились к инструменту и играли как миленькие. Попробовали бы не сыграть!

Другая создала свой подход к изучению грамоты. Не надо бить розгами или ставить на гречку: если откладываешь наказание, малец забывает провинность. Берешь обычный карандаш, садишься возле ученика и следишь, как он пишет. Сделал ошибку – хрясь карандашом по суставам. Думаете, не больно? Ошибаетесь, милорд. Весьма ощутимо выходит, если хлестко ударить. Позвольте, покажу.

Третья могла голыми руками остановить коня. Судя по ширине плеч, с быком она бы тоже справилась.

А вот четвертая… Джоакин почесал бородку. Эта женщина выпадала из ряда: она была слаба, тщедушна и вовсе не страшна – скорей, сама испугана.

– Вы боитесь Перста Вильгельма? – спросил Джоакин.

– Да, сир, - признала женщина.

Это понравилось ему. В отличие от других простолюдинов, она понимала грозную силу Предметов.

– Чем похвастаете?

– Очень люблю детей…

Другие няньки с трудом подавили смех. Любить и воспитывать – несовместимые вещи.

– Как вы наказываете учеников?

– Я не наказываю, - сказала женщина, вызвав общее веселье. – Жизнь и так жестока. Незачем мучить с детства, вырастут – получат сполна.

– Что умеете и знаете?

– Умею выживать. Знаю, как отличить хорошее от плохого.

Остальные не выдержали и засмеялись в голос. Женщина шмыгнула носом, готовая разреветься. Внешне она была самой приятной, но душою искалечена сильнее прочих.

– Как вас зовут? – спросил Джо.

– Гвенда.

– Лорд Мартин, я выбрал. Наймите ее.

Сентябрь 1775г. от Сошествия

Оруэлл; Фаунтерра

Встреча с братом пошла дурно еще до своего начала. Дорога в Оруэлл испортила настроение Карен. Из бережливости она взяла билет третьего класса (до сего дня даже не знала, что такой существует). И вот везение: весь вагон заполняли молодчики Адриана. Эти существа были наняты кричать в пользу Адриана и запугивать противников. Молодчики не носили ни формы, ни знаков различия, а маскировались под простой люд. Они были грязны, мохнаты, грубы и прескверно воняли, особенно когда снимали обувь. В вагоне они сразу разулись, откупорили пиво и разложили по столикам снедь: хлеб с луком, жирных курей, сизого цвета вареные яйца. Сложили в угол тесаки и дубинки, расстегнули пояса, вытерли руки о свои же рубахи – и приступили к изысканной трапезе, сопровождаемой тонким юмором. Карен они приняли за гувернантку и пытались вовлечь в беседу о том, как хорош Адриан для простых людей. Время от времени она сбегала на балкон, чтобы подышать и справиться с тошнотою. Вернувшись, получала от щедрот ломоть сала с чесноком, шутейку про барышень в возрасте и новый сказ об Адриане – лучшем владыке среди бывших и будущих.