Красная надпись на белой стене - Берг Дан

— Верно, Акива, дочки мои очень хороши — милые, нежные, утешение мне. Но я их не балую. И няня у них строгая.

— Не многие отцы умеют любить своих чад, большинство только и знают, что печься о наследстве и приданом!

— Я из немногих!

— Сколько исполнилось Рине и Пнине?

— Да ведь ты знаешь, говорил уж с ними. По одиннадцать им.

— Разрешаешь, строгий родитель, подарить девочкам что-нибудь?

— Ну, коли они тебе так полюбились — подари. Только смотри, чтоб всё одинаковое! Добрый ты человек, Акива. Нравишься мне!

На другой день Акива отправился в лавку, торгующую подарками для отпрысков богачей. Он купил две куклы, кукольные домики, кроватки для кукол, одежду кукольную — все строго одинаковое, как и говорил ему Асаф. Подумал и добавил две шкатулки со сластями, какие только в Вавилоне бывают. Затем двинулся в мануфактурное коммерческое заведение и вышел оттуда с рулоном добротной материи. Нагруженный дарами вернулся в дом.

— Здравствуйте девочки, вы меня помните? — спросил Акива, — мы на днях беседовали с вами, правда?

— Помним! Зовут тебя Акива, ты у отца в гостях!

— А вот как вас зовут, я забыл. Подскажите!

— Я — Рина!

— Я — Пнина!

— А я вам, Рина и Пнина, кое-что интересное принес. Вот, поглядите-ка, — сказал Акива и вручил каждой по огромному, завязанному желтой ленточкой свертку.

Рина и Пнина бросились развязывать ленточки. Справившись с этим самостоятельно, они принялись доставать из свертков подарки. При этом каждая ревниво глядела в руки сестры — не лучше ли у другой? Кажется, всё обошлось.

— Балуешь ты девочек, Акива! — укоризненно промолвила няня, присутствовавшая при совершении даров.

— Уж больно они хороши! А это тебе, уважаемая, сошьешь для себя красивое платье! — сказал Акива и протянул строгой воспитательнице рулон материи, — я еще долго у вас проживу, надеюсь увидеть тебя в новом наряде!

— Ах, что ты! Благодарствую! Какой ты добрый, обходительный! — промолвила зардевшаяся от удовольствия няня.

— А мне что причитается? — пошутил вошедший Асаф.

— Нам, мужчинам, причитается радоваться, коли женщинам угодили! Погляди-ка на эти счастливые лица! Видишь, сегодня у нас с тобой есть основательная причина для довольства, не так ли?

— Дамский угодник! А язык у тебя, дружище — выдающийся!

— Язык уму подчиняется. У меня ум выдающийся!

— Да, скромен ты. Говори, чего тебе надобно!

— Хорошо, перейду к делу. Дарий поручил мне и Даниэлю расследовать смерть Валтасара. Из первого обрывочного разговора с Риной и Пниной я уяснил, что в твоем семействе проживала некая девица, не родня тебе. Слыхал я, будто сам царь частенько посещал твой дом и встречался с упомянутой юной особой. Мой безошибочный профессиональный нюх подсказывает мне связь визитов Валтасара с его таинственной гибелью. Мне нужно задать несколько вопросов тебе, няне и девочкам.

— Спрашивай, Акива, для хорошего человека у меня всегда найдется немного правды! — ответил Асаф.

— Как звали красавицу-девицу, которая воспитывалась в этом доме? — спросил Акива официально, словно для протокола, который в те древние времена не велся за скудостью средств письма.

— Звали ее Рудабе, — опередила с ответом няня.

— Как она попала к вам?

— О, это удивительная история, — сказал Асаф, — наберись, сыщик, терпения и слушай. Соседи наши, персы, давно помышляют завоевать Вавилонию, да все им, видно, недосуг — на других фронтах сражаются. Между нами и ними пока большой войны нет, а так, сшибки малые. В одной из таких схваток наш отряд взял верх и захватил персидскую деревню. Дома и поля, разумеется, сожгли, стариков и младенцев, следуя правилам войны, поубивали, мужчин взяли в рабство, а с молодыми женщинами наши славные бойцы поступили гуманно, как принято в таких случаях.

— Издалека, однако, ты начал! Я ведь спросил о Рудабе!

— Вот я и подбираюсь к ответу. Случился на победном торжестве Валтасар. Он увидал среди пленных одну персидскую девочку красоты необычайной. Велел, пока беды с ней не случилось, увести ее подальше от солдатского праздника. Это и была Рудабе. И пришла монарху на ум прихоть, и влюбился государственный муж в нежное незрелое создание.

— Позволь перебить тебя, хозяин, — вмешалась няня, — нет в твоих словах почтения к покойному царю. Валтасар был порядочным мужчиной! Он терпеливо дожидался, пока юная Рудабе подрастет, и не торопился принимать ее в свой гарем. Он опасался, что многоопытные жены растлят чистое и невинное создание. Особенно опасна, как говорят, ревнивая Сина. Слыхала я о ней.

— Кажется, я догадываюсь, почему Рудабе оказалась здесь, — бросил Акива.

— Мой дом имеет добрую славу в Вавилоне, — сказал Асаф, — нравственные устои нерушимы в стенах его. Валтасар хорошо знал мою семью, и поэтому он отдал Рудабе на воспитание именно ко мне — пусть растет вместе с Риной и Пниной под строгим надзором няни. Так решил наш монарх.

— Так чего же влюбленный Валтасар добивался? — притворно удивляясь, спросил Акива.

— Да ведь это так понятно! — снова заговорила няня, — Валтасар хотел, чтобы возлюбленная его сперва созрела, а уж тогда он возьмет ее во дворец!