Я - твой племянник, Родина ! - Лукина Любовь Александровна, Лукин Евгений Юрьевич

Из окна - запруженная Волга. Берега в строительной пыли. Ждет Земля. Теперь уже недолго. Мы уходим. Мы почти ушли.

***

Бросьте. Это не жестоко. Просто будет больше света. Потому сегодня столько ампутированных веток.

Потому не хмурьте лица. И потом - не в этом дело. Ибо все должно ветвиться до известного предела.

И в раздвинутых преддверьях изумленного апреля что вы, право, о деревьях? На себя бы посмотрели!

...Запредельно, звонко, резво полоснет пила по ветви и морозные рассветы серебрят монету среза...

***

Пpав Ты, о Господи, тpижды пpав в этом обвале бед, но pазpеши обpатиться в пpах сил моих больше нет.

Пpав Ты, и каpа Твоя пpоста: в белый смеpтельный сплав слиты вpемя легких pастpат и вpемя тяжких pасплат.

Тpижды пpав Ты, но в муке дня, котоpый там, впеpеди, Господи, убивая меня, любимую пощади!

***

Точно не твою судьбу, но чью-то одарил Господь, попутал бес. Краткое, свершившееся чудо. Больше не предвидится чудес.

Говори что надо и не надо, только о случившемся молчи. В черном кофе кубик рафинада белый домик раствори в ночи.

***

Слова - достойны, речи - гладки, и все не врубимся в одно: что гений - это недостатки, каких нам сроду не дано.

Дразня, круглятся, что орехи, из безупречной шелухи их гениальные огрехи и гениальные грехи.

***

Счастье, выглянув едва, обеpнулось пьяным бpедом. То ли пpедали слова, то ли я кого-то пpедал.

Цвета кpови и чеpнил гpязь и pжавчина в гоpниле. То ль кого похоpонил, то ль меня похоpонили.

Безнадежное "зеpо". Где же адская бумага, петушиное пеpо, опеpеточная шпага?..

Год любви любой ценой вот и все, о чем пpосил бы... Как ты выдуман, Хpомой, беспощадно и кpасиво!

БЕЛАЯ УСАДЬБА

Ох, упрям! Сижу в кабаке. Сыт и пьян и нос в табаке. То ли песня вдалеке, то ли где-то свадьба... Штоф вина на столе пустом у окна, а в окошке том над господским над прудом белая усадьба.

Сыр да бор да негромкий сказ, мол, недобр у барыни глаз привораживает враз, хуже не сказать бы... Черти пьяные, вы о ком? Я-то с барыней не знаком! Ну а сам взгляну тайком в сторону усадьбы.

Что ж, колдунья, твоя взяла! Грош кладу я на край стола. Углядела, повела... Век тебя не знать бы!.. Волшебством ты и впрямь сильна: я в шестом кабаке спьянА, а в окошке вновь она белая усадьба...

***

Я к тебе уже не приду. Никогда тебе не спою. Оставайся в своем раю я останусь в своем аду.

Иногда лишь приснится сон: позолота старинных книг, за окошком - прибоя стон и раскинувший крылья бриг.

Я бы мог за тобой пойти в черный ад под вороний грай. Только в рай не могу, прости, потому что не верю в рай.

Наша жизнь - как проклятый круг из предательств и суеты. Иногда лишь приснится вдруг все, о чем говорила ты.

Выбирай тут, не выбирай круг проклятый рванет назад. Да и рай твой - лишь с виду рай, а присмотришься - тот же ад.

Я к тебе уже не приду. Не бывать нам с тобой вдвоем. Я останусь в своем аду. Оставайся и ты в своем.

Иногда лишь приснится сон...

***

Скоpлупка бигуди. Пылятся кpужева. Послушай, pазбуди, скажи, что ты жива!

Такой подpобный бpед до складочки по шву! И пачка сигаpет лежит - как наяву...

***

В южной местности гористой на краю пустыни длинной рассказали гитаристу про старинные руины.

Рассказали и гортанным мертвым именем назвали. И ушел он по барханам к серым контурам развалин.

Брел по зыби золотистой просто так, из любопытства поглядеть и возвратиться. Поглядел - не возвратился.

Он нашел меж серых склепов, где кончался мертвый город оловянный серый слепок с человеческого горла.

...Там, в толпе цветасто-тесной, там, за белой толщей праха, кто-то пел не просто песню, кто-то пел не просто правду.

Значит, слово било в сердце, убивало, помыкало, коль одно осталось средство ковшик жидкого металла.

Но не знал палач усердный, запечатав глотку эту, что отлил в металле сером первый памятник поэту.

Нет ни имени, ни лика. В цепких пальцах легковесна оловянная отливка, отмыкающая песню.

...Храмы - рухнули. И ныне равнодушно смотрят горы: что осталось от твердыни? Оловянный слепок с горла.

От прославленной столицы слиток серого металла... Было страшно возвратиться, страшно было взять гитару